Кризис изменит структуру мировой экономики. Взаимная зависимость стран не исчезнет, как не исчезнут и корпоративные противоречия. Сложатся новые крупные рынки, а большие рынки прежнего времени тоже расширятся. В центре таких регионов планеты сформируются новые крупные финансовые центры, уже не национальные, а выражающие концентрацию капитала в масштабах новых единых больших экономик.
Москва, вполне возможно, укрепит свои позиции финансового центра, хотя процесс будет нелинейным и связанным с глубокой экономической интеграцией с соседями. Рубль ждет еще много неприятностей, прежде всего, обесценивание. Возможно, на постсоветском пространстве появится новая валюта.
- Какие страны постсоветского пространства, наряду с РФ, способны претендовать на роль будущих финансовых центров?
Пока таких стран нет. Скорее всего, столицы постсоветских государств по итогам кризиса закрепят за собой статус промежуточных центров накопления капитала. Но стоит помнить: впереди еще очень много событий, и прежде чем действительность станет такой, как ожидается, не раз будет казаться, что все сложится иначе. Например, отход Беларуси от России в сторону ЕС рано называть окончательным. Народы еще не сказали своего слова, а сегодняшние лидеры стран могут завтра оказаться не просто непопулярными, а вообще могут бежать с политической сцены. Виной тому станет вмешательство в исторический процесс широких масс, которые будут доведены проводимой политикой до крайнего возмущения.
- Произойдут ли кардинальные изменения в мировой валютной системе?
Пока здесь рано делать выводы. Можно ожидать снижения значения доллара, так как роль США в мировом хозяйстве продолжит уменьшаться. Еще до окончания кризиса могут возникнуть конкурирующие с долларом региональные валюты, но для этого потребуется интеграция экономик.
- Сейчас многих аналитиков занимает расширение использования юаня в международной торговле. Китай к этому стремится…
Для мировой экономики куда важнее, произойдет ли расширение использования юаня во внутренней торговле Китая. Внутренний рынок Китая некрепок, и именно это - основа слабости валюты страны. Пока перспективы национального рынка КНР нерадостны. Следовательно, в мировой торговле позиции китайской валюты остаются слабыми. Но чтобы в этой области что-то изменилось, требуются большие перемены в Китае. Они, как видится, неизбежны.
- Кризис породил в деловой прессе разговоры о старых и новых бизнесменах и компаниях. Как вы относитесь к тезису, что сегодня формируется новое поколение бизнесменов?
Кризис, бесспорно, произведет революцию в экономике и менеджменте. Изменятся управленческие стратегии и должны измениться люди. Однако на данной стадии кризиса происходит скорее крушение «старого поколения бизнесменов». О новом поколении в бизнесе можно будет сказать спустя несколько лет, когда кризис выполнит уже большую часть разрушительной работы.
Сейчас к «бизнесменам новой волны» относят тех, кто подошел к глобальному спаду не только с амбициями, но и с резервами и теперь пытается расширить собственную бизнес-империю. Их рвение можно понять, но оно преждевременно. В ходе кризиса прогорит еще немало таких бизнесменов. Неверно относить подобных игроков к «новой волне». Если бы они к ней относились, то понимали бы, что расширять старое дело на ранней стадии кризиса необычайно рискованно. Куда умнее будут действовать те, кто начнет поглощать предприятия ближе к концу кризиса, имея план, что с ними делать. Это и будет «новое поколение», те, кто после спада станут первыми.
- Существуют ли новые стратегии или методы ведения дел, наработанные на рынке управления разноотраслевыми активами и привлечения инвестиций в настоящих условиях?
Не думаю, что за полтора года кризиса были наработаны некие новые методики. Прежние условия больше не существуют. Единственное что «наработано»: большой бизнес понимает, что без государственной поддержки не выжить. Активы пока мало сбрасывают, так как игроки ждут скорого окончания кризиса. Но умение вовремя сбывать потенциально лишние активы к управленцам компаний вряд ли придет скоро.
Разноотраслевые компании стали накануне кризиса некими прибыльными дополнениями больших бизнесов, но сейчас они - их наиболее уязвимая часть. Еще недавно можно было назвать практически все подобные проекты успешными. Действовал принцип поглощай все, что прибыльно. Сейчас заметно отсутствие стратегии у всех без исключения таких структур, однако на деловой репутации руководителей это пока не сказалось серьезно. Скорее можно сказать, что падает их общественный авторитет. Сотрудники ждали «эффективного менеджмента», ведущего к общему благополучию «компаний как дружных семей», а получают жесткие увольнения.
- Прозрачность компаний в России как-то влияет на их результативность?
Интересно, что накануне кризиса было много разговоров о прозрачности бизнеса и путях ее достижения. Однако прозрачность мало влияла на эффективность компаний в период хозяйственного подъема, чтобы ни утверждали либеральные аналитики. Прежде всего, она беспокоила инвесторов, а они далеко не всегда были нужны. Сейчас прозрачность компаний, объективность или эффектная необъективность важны для крупного бизнеса. От открытости теперь зависит привлечение дополнительных средств, необходимых для выживания компаний.
- Чем дальше углубляется спад, тем более значимым объявляется частно-государственное партнерство. Каковы перспективы?
В ближайшие годы эффективность частно-государственного партнерства будет определяться государственной помощью. Рентабельность компаний продолжит падать, а расходы государства на их поддержание - возрастать в сходной мере. Ресурсы власти ограничены. Лоббирование будет становиться все более важным. Интегрированность первого лица компании во власть имеет огромное значение. Без государственной помощи российским монополиям не выжить. Максимально эффективен сегодня нефтегазовый сектор экономики. Тут играют роль не только глобальная стабилизация и повышение мировых цен на нефть. Государство особо опекает этот сектор экономики. Даже при катастрофическом ухудшении ситуации со сбытом нефтегазовые монополии могут рассчитывать на поддержку государства.
- Второй по значению отраслью в России остается металлургия. Кризис больно ударил по ней во второй половине 2008 года. Сейчас цены на металлы несколько стабилизировались, но положение компаний остается тяжелым. Существуют ли возможности для прорыва в отрасли в сегодняшней ситуации?
Металлургию ожидают тяжелые времена, и сделать с этим в рамках отрасли ничего нельзя. Все вопросы решаются борьбой с кризисом на государственном уровне. Ситуация в мировой экономике такова, что мы только еще входим в полосу падения спроса на машины, оборудование и иную металлоемкую продукцию. Более или менее на плаву должны остаться производители недорогих предметов потребления - а это сильный удар для остальных отраслей. Потребности мировой экономики в металлах будут в 2009-2010 годах сокращаться. Это проблема коснется и новых российских металлургических комплексов «стан 5000». Помочь со сбытом в перспективе сможет лишь государственный заказ.
Стабилизация создает иллюзию положительных перспектив. Обманываться не стоит, даже если оживление финансового сектора за счет денег правительств в какой-то момент подталкивает к росту цены на металлы. Явление это временное. Оно обусловлено не закономерными процессами в экономике, а искусственно сбитой на время температурой кризиса. Тут чем легче и лучше кажется период стабилизации, тем тяжелее и глубже будет следующий спад. Деньги, закачанные в большой бизнес, обернутся ускорением инфляции, ослаблением низового спроса и, в конечном итоге, более глубоким промышленным спадом.
Новые производства, созданные согласно программам капиталовложений компаний, столкнутся с той же проблемой, что и старые производства. Это сокращение спроса. Сейчас в мировом хозяйстве наблюдается стабилизация, хотя производство и продажи продолжают постепенно падать. Некоторые называют это «дном», на деле можно констатировать лишь искусственно достигнутую передышку в кризисе.
Впереди - смена фазы медленного падения фазой падения быстрого. Сейчас мировой финансовый сектор искусственно насыщен деньгами, что лишь притормаживает углубление спада, но не отменяет его. Как только накапливающиеся проблемы в реальном секторе ослабят финансовые институты, развитие пойдет быстрее. Ускоряющим фактором станет как раз то, за счет чего стабилизация была достигнута - накачка банков эмиссионными деньгами.
- Когда можно ожидать перехода кризиса в фазу быстрого развития?
Конец стабилизации, вероятно, наступит осенью. Но возможно и завершение «спокойной полосы» в августе. Оно, правда, маловероятно. 2010 год экономика, видимо, встретит новым быстрым падением, что ускорит сокращение потребительского рынка, а затем и рынка совокупного. Остановить процесс в России могла бы политика развития внутреннего рынка: повышение доходов потребителей, наличие крупных государственных инвестиционных проектов и протекционистской политики.
