члены ИРА и им сочувствующие были для Тэтчер теми самыми бандитами, Маргарет отказывала им в самой возможности быть правыми хоть в чем-то.
Но заняться Северной Ирландией все же пришлось.
Кажется, в Брайтоне или после него Тэтчер поняла, что просто справиться с ИРА и их сочувствующими не сможет, следовало взять паузу, чтобы разобраться, подготовиться и нанести решающий удар, как это было сделано со многими другими - шахтерами, печатниками, прессой... А для этого нужно делать вид, что британское правительство пытается решить проблему Ольстера мирным путем.
Еще в мае Форум Новой Ирландии (собрание националистических партий Северной Ирландии) предложил три варианта выхода из тупика: единая Ирландия, федеративная Ирландия или совместное британо-ирландское правление. Тэтчер с негодованием отвергла все три варианта. Но осенью случился Брайтон и уже следующей весной начались переговоры между Дублином и Лондоном, которые привели к подписанию в ноябре 1985 года Англо-ирландского соглашения. Вопрос будущего Северной Ирландии должно было решить «большинство».
Тэтчер признавалась, что несогласия юнионистов (сторонников того, чтобы Северная Ирландия навсегда осталась частью Британии) ожидала, но не столь сильного. Реакция парламента была исключительно враждебной, премьер-министра обвинили в предательстве, в том, что, оказавшись неспособной победить ИРА, она капитулировала, дав противникам то, чего они добивались столько лет, - объединение Ирландии. Само соглашение назвали «актом политической проституции». От Тэтчер отвернулись многие уважаемые ею парламентарии, подал в отставку даже ее личный секретарь, о чем премьер очень сожалела, ведь именно он, принеся на подпись еще один документ в ту роковую ночь, фактически спас Тэтчер.
И все же Англо-ирландское соглашение было подписано.
Почему Тэтчер, столь жестко реагировавшая на те же голодовки и смерти заключенных, когда весь мир был за голодающих, вдруг приложила все силы, чтобы обойти, переиграть собственный парламент? Не ради свободной Ирландии же?
Ей было нужно время, несколько спокойных лет. Маргарет строила в Британии государство «народного капитализма» и позволить кровавый террор в стране не могла. Наверняка она хорошо понимала, что, даже приставив к каждому северо-ирландцу по два британских солдата, не сумеет избежать кровавых терактов в самой Англии. Этого ей соотечественники не простили бы.
В Ирландии восприняли соглашение неоднозначно. Младшая сестра Бобби Сэндса заявила, что ее брат погиб вовсе не ради такого договора с Британией и что несогласные замирением с англичанами выходят из состава ИРА, образуя Настоящую Ирландскую республиканскую армию.
Что дало соглашение? В него не верили обе стороны, однако теракты сошли на нет. Но вовсе не из-за соглашения. Сыграли свою роль другие факторы.
Общими усилиями были перекрыты каналы поступления денег и оружия для ИРА, а булыжниками много не навоюешь. Но главное - ИРА стала терять поддержку населения. Террор не может длиться вечно, взрывами с гибелью мирных жителей решения проблемы не добиться. Какими благими целями можно оправдать гибель двух маленьких мальчиков, которые просто проходили мимо урны, когда в ней взорвалась бомба? И не важно, были эти малыши англичанами или ирландцами, католиками или протестантами.
Особенно потряс всех теракт, совершенный в Маков день - в ноябре 1987 года. В этот день британцы поминают погибших в боях соотечественников, это святой для всех день. В результате взрыва бомбы погибли вовсе не британские солдаты, возлагавшие венки памяти, а собравшиеся на церемонию гражданские, в том числе дети. Все получилось настолько чудовищно, что от исполнителей открестилось даже руководство ИРА.
ИРА (Временная, Настоящая или еще какая) не исчезла, ее дружины борются за независимость Северной Ирландии как минимум, а лучше за объединение всего Зеленого острова. И теракты до сих пор совершаются, но, к счастью, очень редко.
Соглашение не сыграло особой роли во временном примирении, о нем благополучно забыли, в том числе сама Тэтчер. Ее заботило совсем другое -экономические реформы в Британии, всеобщая приватизация и создание того самого государства «народного капитализма».
Принято считать, что Тэтчер победила ИРА, но была ли победа?
Пресс прессы. Смерть на Скале как повод...
Еще вопрос, кто кого прессовал: пресса Маргарет Тэтчер или наоборот.
Прессу Тэтчер не любила и общалась с журналистами только по необходимости, которая у самой прессы была постоянной.
Эта нелюбовь странна, ведь Маргарет с детства обожала быть в центре внимания. И в то же время понятна, поскольку Тэтчер любила внимание в форме монолога. Всем известна ее страсть говорить длинные речи, превращая любое интервью с небольшую (а иногда и очень длинную) лекцию с озвучиванием ее мнения по какому-то вопросу. Если учесть, что говорила она только на темы, в которых разбиралась блестяще, и имела великолепную память, позволявшую цитировать тексты, сыпать цифрами и фактами, то заткнуть за пояс любого журналиста не составляло большого труда.
Вообще взаимоотношения со СМИ у Тэтчер были похожи на качели, ее то превозносили, то дружно ополчались против, то хвалили, то ругали. А уж поводов Тэтчер давала предостаточно. Наверно, это участь всех великих -каждый их шаг повод или для скандала, или для дифирамбов.
Часто приводят в пример ее интервью, данное в Москве, мол, Тэтчер показала трем акулам советской журналистики (Борису Калягину, Томасу Колесниченко и Владимиру Скосыреву), что такое настоящий политик. Один из трех интервьюеров, знаменитый Борис Калягин, даже скромно соглашался, что премьер-министр Великобритании их переиграла, словно мальчишек.
А ведь зря соглашался.
Посмотрите внимательно это интервью, оно сохранилось на просторах интернета. Советские журналисты, привыкшие к иному, чем у Тэтчер, стилю общения, попросту не смогли переломить ситуацию, вернее, из уважения к столь важной особе не решились поставить ее на место. В этом их поражение.
Тэтчер тогда вела себя вполне обычно - она сразу взяла инициативу в свои руки и превратила интервью в монолог, не позволяя вставить слово и, по сути, не отвечая на задаваемые вопросы. Это так, премьер-министра спрашивали об одном, она внимательно слушала, кивала и... говорила о том, о чем желала говорить. Ни на один вопрос ответ не был дан!
Перебивать гостью, да еще и столь значимую, некрасиво, журналисты просто растерялись, не желая нарушать правила приличия, Тэтчер это почувствовала, и дальше шла просто игра в словесные кошки-мышки. Да, в этом плане премьер-министр переиграла советских акул телеэфира, но победа нечестная, Тэтчер ведь понимала, что им не позволено то, чем она может просто злоупотребить.
В утешение Калягину и К° можно сказать, что так же Тэтчер беседовала даже с уважаемым ею (если не сказать обожаемым) американским президентом Рональдом Рейганом. Однажды, во время Фолклендского кризиса, Рейган позвонил Тэтчер, но едва успел поприветствовать собеседницу, как разговор привычно превратился в монолог.
