Я отсоединяю от себя все датчики. Сил во мне прибавилось, хоть отбавляй! Прямо в больничной рубашке я выпрыгиваю из окна. Слава богу я на первом этаже, а не на третьем, в реанимационном отделении…
Ветер продувает меня насквозь, поднимая рубашку, трепет мне волосы. Сейчас я выгляжу, как оживший труп.
Словно сумасшедшая, сбежавшая из психбольницы, выбегаю на трассу и начинаю сигналить. Нужно поговорить со Стоуном именно сейчас! Дело Дарси вот-вот будет раскрыто, я это чувствую… и медлить я больше не могу.
— Отвезите меня, пожалуйста, к Билли Стоуну, — прошу я водителя такси, который смотрит на меня с подозрением, но всё-таки соглашается. Слава богу, здесь все друг друга знают, а Билли ещё и известен своим тату салоном.
Мы мчимся по пустой трассе поздно ночью, и мне это странным не кажется. Наоборот, сейчас я чувствую — всё идёт так, как должно…
Глава 17
— Привет… Элис, кажется? — Билли неуверенно вскинул бровь, и я кивнула, подтвердив этот факт.
Парень выглядел сонным, растерянным и похожим на ходячего мертвеца. Он стоял передо мной на холоде в одних лишь джинсах, поэтому моему взору открылось прекрасное накаченное тело. За эти недели он заметно постарел. Теперь можно было с уверенностью сказать, что Билли тридцать лет и даже чуть больше. У парня отросла борода сантиметра в три, волосы теперь были длиннее и небрежно торчали во все стороны, а под некогда красивыми голубыми глазами появились страшные мешки. И кожа у Билли Стоуна была мертвенно бледная, как и у меня сейчас. Вот только у меня из-за травмы, да и из-за нервов, а парень потерял возлюбленную… Казалось, он потерял не только свою любовь, но и сам потерялся в этом мире. Жизнь для него, наверное, потеряла всякий смысл…
— Да, верно. Можно войти, а то ты совсем замёрзнешь? Я пришла поговорить.
Парень мне растерянно кивнул и зашёл обратно в гараж. Кажется, его мозг до сих пор был в сонном состоянии, и Билли ничего не понимал.
Я зашла в уже знакомую комнату, только сейчас в ней было темно. Но Билли сразу же щёлкнул выключателем, и комнату тускло осветила лампочка под потолком. Я открыла рот от изумления и шока. На полу валялись стеклянные бутылки из под пива, на журнальном деревянном столике стояла ещё недопитая водка. Вещи были раскиданы по полу и по стульям. На диване лежал смятый леопардовый плед, а на полу рядом лежала подушка в сероватой наволочке, из которой торчал пух. Он же был и на полу. Я покачала головой, а затем кинула взгляд на раковину в углу, где у парня было подобие кухни. Возле тумбы лежали осколки посуды, и их было немало. Думаю, Билли бил посуду… в раковине валялись грязные кружки с тарелками.
Я прошла следом за парнем, а тот сел на стул около кухонного стола. На столе стояла одна пустая стопка, а рядом вторая бутылка водки, но эта оказалась пустой. Жалость к Билли душила меня, и мне стоило огромных усилий сдержать слёзы. Я даже забыла, что была в больничной рубашке, пока меня не прошиб озноб, и я не застучала зубами от холода.
Сев напротив Билли, я отчего-то проглотила язык. Мне не хотелось сейчас говорить о причине его горя… мне не хотелось добивать его ещё сильнее.
— Ты хотела поговорить, — напомнил, наконец, он, и я вздрогнула от его хриплого, но трезвого голоса.
— Можно спросить тебя о… о ней, — я не могла произнести имя, которое может разрезать парня напополам. Это было слишком жестоко. Мурашки бежали по моей спине с каждым хриплым словом Стоуна, отчего я не могла согреться. Возможно, у Билли просто было холодно в доме. А возможно, причина была в самой виновнице нашего разговора…
— Ты узнала…, — прошептал Билли, будто их отношения были чем-то очень секретным. Он тяжело вздохнул, увидев в моих руках кожаную книжечку, и встал из-за стола.
Стул со скрипом отъехал, и от этого звука я вздрогнула. Сейчас он начнёт кричать на меня, чтобы я убиралась отсюда…
Но парень спокойно подошёл к тому самому журнальному столику, и я думала, что он возьмёт с него бутылку водки, но лишь потом заметила фотографию в рамке, которая стояла рядом с бутылкой. Стоун осторожно взял деревянную рамку, прошёл мимо меня и сел обратно на своё место. Он минуту, а может дольше, смотрел на фотографию, нежно поглаживая стекло большим пальцем. Внезапно он повернул фото ко мне, и я вздрогнула. На меня, словно живая, смотрела счастливая Дарси. Она показывала в камеру свою изящную ручку с блестящим золотым кольцом на пальце… её улыбка лучилась добротой и теплом, которое шло от девушки всегда. В карих бездонных глазах было столько счастья, что они искрились при тусклом свете лампы Билли. Я поняла, что на фото Дарси находится здесь, в гараже Билли. На заднем плане стоял его чёрный кожаный диван, и я с шоком поняла, что девушка стояла почти на моём месте…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Билли внезапно начал говорить, отчего я вздрогнула.
— Она была такой потрясающей и красивой… когда мы впервые встретились, я решил, что просто одичал совсем, сидя тут один…она занимала все мои мысли. И когда она появилась на моём пороге перед Рождеством, в этом красивом бардовом платье, с бордовыми волосами, пьяная, — парень усмехнулся, а в его глазах появились слёзы и глубокая печаль, режущая моё сердце вместе с его, уже разбитым, — тогда я окончательно понял, что влюбился. Она была в моей жизни солнцем, и без неё я пропадал, словно одинокий волк в тёмном лесу. Я знал лес наизусть, но без своей волчицы он был мне чужим… я сделал ей предложения и предполагал, что она откажется. Но когда она сказала мне "да" я был на седьмом небе от счастья. Как же она была прекрасна в тот момент… Она не знает, но я читал её дневник. До той записи о моём предложении. В тот день, когда всё случилось, я был очень занят и заехал к ней на вечеринку лишь на полчаса. Я понимал, что должен присутствовать на этом бою, но на самом деле просто струсил. Я не мог видеть, как её избивают, а отговорить её было невозможно. Я хотел вмешаться прямо на ринге и забрать её, но понял, что она обидится, поэтому просто сослался на дела. И она всё поняла, не стала осуждать, просто отпустила меня на работу. Как же мне было стыдно за свою ложь, и как же я жалею, что упустил последние часы времени с ней. Я зашёл на вечеринку и увидел её сразу же. Она была той ещё бунтаркой, и я даже не удивился, когда она танцевала на барной стойке. Там я в последний раз поцеловал её, даже не подозревая об этом… я сказал ей, что заеду за ней, как только она позвонит и всю ночь прождал звонка. А она не позвонила…
Билли уже дрожал всем телом, начиная тяжело дышать. Он схватился за голову, запустив пальцы в торчащие дыбом волосы. Внезапно его плечи затряслись, а сам парень начал тихо рыдать. И от этих рыданий моё сердце разбилось на осколки. Я не могла смотреть на чужие мучения, мне было безумно жалко этого молодого парня, так рано огорчившегося в этой жизни…
Вскочив со стула, я подошла к Стоуну, опустив руку на его трясущееся плечо. Вина за его слёзы свалилась на мои плечи тяжёлыми камнями, ведь это я начала этот нелёгкий разговор.
— Я пытаюсь разгадать, кто это сделал, поэтому, узнав о тебе, сразу же приехала…, — Билли поднял на меня красные глаза, полные слёз и обиды, и я поспешила добавить, — нет, я совсем тебя не виню. Просто, судя записям Дарси, она по-настоящему доверяла лишь тебе, и я решила, что, возможно, ты что-то знаешь…
От прозвучавшего из моих уст имени Билли вздрогнул и вновь зарылся головой в мокрые от слёз ладони. Я опустилась перед парнем на корточки и не нашла способа лучше, чем обнять его. Я совсем не умела успокаивать людей словами, а потому делала это физически. Я обняла Стоуна так крепко, что начала дрожать вместе с ним, ведь его горькие слёзы не кончались.
— Почему забрали именно её?! Почему?! — взвыл Билли, глотая слёзы. Я вздрагивала от каждого его слова и действия.
— Потому что жизнь несправедлива…, — я не нашла, что ответить, поэтому сказала очевидную вещь. Великим философом я всё равно не была.
Внезапно слова сами нашлись во мне.
