Да и Сев. Бедолага… есть сотни людей, которые бы такого заслуживали, а проклятье досталось ему. Разве мы ошиблись? Почему она не сняла?
— Дорогой, почему ты так рано встал? — в дверь просунулась голова белокурой девицы. Полностью она не входила, потому что шмотки на ней были далеки от скромности. Колдун зевать перестал.
У, подумала я. Если б моральные устои в Велиродане были чем-то вещественным, они бы уже давно пробили пол и застряли в подвале.
— Сейчас, дорогая…
Я обошла Сева кругом. Шерсти меньше не стало. Он стоял неподвижно, как странная заколдованная статуя, а в глазах горел темно-красный тяжелый огонь тлеющих углей.
Сев молча всучил цветок Ллисху вер Наррану и устало сел, скорее рухнул в соседнее кресло, глядя на свои лапы.
— Сочувствую. — пробормотал колдун, позевывая в кулак. И неожиданно добавил. — Можете занять одну из гостевых комнат. Вы проделали долгий путь. Позже еще на проклятие это ваше посмотрим. Поподробней расскажете. А я пойду… хм, спать. Развлекли вы меня, конечно, неплохо. — Насвистывая, вер Нарран взял бесполезный куст, прикрыл за собой дверь. Я села рядом с наемником. Хотелось сказать что-нибудь ободряющее, вроде внешность не самое главное, но он наверняка решит, что я издеваюсь.
— И что теперь? — спросил ельф. Ему никто не ответил.
— Знай, Севэриан, — продолжил он. — Ты можешь просить у меня любую поддержку.
А я сидела и размышляла. Что-то мы неверно решили в загадках феи. Цветок Шаанора добыли, это верно. А вот остальные? Может, по воде ходить значит что-то другое? Да нет, вряд ли. Или долги? Что ж это за долги такие? В лунном свете кувыркалась, черное белым сделала, что еще этой фее тупорылой надо? Вот Сев и вправду ни столов не красил, ни кувыркался… но я думала, раз проклятье на двоих, то раз сделала я, то значит, ему делать не надо.
По комнате разлетался какой-то диковинный звенящий звук. Вроде он был уже давно, но сейчас становился все громче и громче. Я огляделась, пытаясь понять откуда он, но вроде бы звенеть тут было нечему.
В глазах задвоилось, замерцало, пространство наливалось новыми красками и запахами. Я почувствовала, как внутри нарастает какое-то чувство, чувство, которое я больше не могу больше сдерживать. Какая-то слепящая сила, которая так и рвалась наружу. Я радостно расхохоталась и неожиданно превратилась.
6
"Единорог по фигуре своей сходен с лошадью, отличается от нее только рогом длинным, который, по догадкам, и хранит всю его огромную магическую силу. Рог, отделенный от единорога, волшебным остается недолго. Единорог, лишенный рога, не становится обычной лошадью, но и колдовать с прежней силой не может.
Возможно, единороги когда-то и являлись на зов чистых душой дев, но теперь поголовно подозрительно относятся ко всем живым существам."
Приписка на полях. "А нечего рога отпиливать."
Трактат о магической сущности единорога.
"Дарующий свет, сплетенный из света… белая молочная грива, блестящие, как вечерние звезды глаза, изящность и грация в движениях… древнее, как само мир, волшебство, составляющее его сущность. Ириами. Светлейший. Единорог."
Один из альвских трактатов, посвященных встрече единорога
Севэриан поднял голову, увидев блеск белой гривы.
Посреди обеденного зала гарцевала лошадка. Он узнал ее сразу. Та самая, Иней, которая чуть не угробила его об дерево и которую, как он считал, давно потерял во дворце Асфиладелии. Сорок пять золотых и уздечка. Клыки, умный взгляд и невероятная для лошади кровожадность. Она звонко стучала копытами и грациозно вставала на дыбы, охваченная бесшабашным весельем.
Альв стоял перед ней бледный и помертвевший, непослушными губами шепча на иолэре. — Единорог. Они еще остались. Не может быть. Единорог.
А потом упал на колени. Ослепительно белая, снежная лошадка, изящная, хрупкая, словно сотворенная из хрусталя статуэтка, подошла ближе. Посмотрела светлым, смешливым взглядом в глаза Риэйена и фыркнула. Йин.
***
— Ну вот. Так и знал, что самое интересное пропущу! — Ллисх вер Нарран стоял в дверях, разглядывая погром в желтой гостиной. Комната была не самой его любимой, и слава богам. — А я не ошибся. Я никогда не ошибаюсь. — Самодовольно заметил он.
Белоснежная лошадка неизвестной породы слегка оторопело смотрела на застывшего перед ней альва, понемногу от него пятясь. Второй гость обратно не превратился, но и увиденного Ллисху было вполне достаточно.
Полуорк вдоволь понаслаждался пикантной картиной, а потом все-таки поднял за локоть застывшего на коленях старину Ри. Ох уж эти альвийские культы. Сплошные суеверия. До сих пор ищут своего потерянного единорога.
— Жаль тебя огорчать, Риэйен, но это эркаст. Ты как обычно ошибся с магическим определением. Хотя в этот раз и ненамного. Что удивительно.
Ллисху вер Наррану было весело. Но к сожалению, Риэйен застыл в ступоре, а значит, говорить ему что-то сейчас, лишь попросту тратить время. Не оценит. Хотя в такой компании альв к нему еще не заявлялся. Полуорк представил бесчисленное множество раз, когда он об этом еще напомнит спесивому альву и довольно зажмурился.
Он подошел ближе и потрепал эркаста по шелковой, слепяще белой гриве. Остаточное от превращения, чистое, как слеза, волшебство слегка обожгло ему пальцы. Вер Нарран улыбнулся. Потрясающе.
— Детка, не пора ли превратиться обратно? Пошли, старина Ри, и ты тоже. — он кивнул молчаливо взирающему на происходящее Коту. — Превращение это обычно… очень интимное действие.
Эркаст мелодично, просительно заржал и топнул копытом по полу, где валялись клочья разодранной изменением одежды.
— Думаю, детка, мы тебе что-нибудь подберем. — сообразил полуорк.
Маг, насвистывая, выпроводил обоих из комнаты, жалея, что не сможет понаблюдать за изменением пропорций тела и самих потоков анэ. Но некоторые вещи, пожалуй, лучше не видеть.
Он вызвал слугу, отдав соответствующее приказание, и устроился в мягком кресле, с наслаждением потягивая принесенный чай. С далеких и загадочных Островов. В изысканном и тонком фарфоре, как яичная скорлупа. И то и другое обошлось ему недешево, но Ллисх вер Нарран истово обожал свое богатство и любил делать себе небольшие подарки. Полуорк родился в пропахших рыбой и дрянным самогоном гнилых доках Феана, и поэтому мог оценить прелести богатой жизни, как никто другой.
Наконец из-за двери появилась белобрысая девчушка. Как и у него когда-то — ни воспитания, ни образования. Но потенциал…
— Сев, ты это… — осторожно поинтересовалась она. — Обиделся?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
