— Мама тогда навеки перестанет со мной разговаривать. Она думает, что я устроил твой приезд с близнецами в качестве подарка для нее. А поскольку твое сообщение застало меня в суде и я не успел ничего купить, ты буквально спасла меня от неминуемого позора.
Видя, что она все еще переживает, Дик привлек ее к себе и поцеловал в лоб.
— Лейни, я очень горжусь тем, что ты моя жена. Хочу разделить свою радость с родными, познакомить вас. Они ждут не дождутся встречи с тобой. Тебя накормят и напоят, обцелуют и заобнимают кузины и кузены. Тебе и слова вставить не дадут, а за право подержать на руках , близнецов разыграется настоящая битва. Обещаю.
Лейни улыбнулась, но глаза ее затуманились. Незнакомая с радостной суетой, неизменно сопутствующей воссоединению большого семейства, она подумала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Я боюсь. Но звучит замечательно.
— Это ты у меня замечательная. — Он поцеловал ее, своей пылкостью словно гарантируя, что обещание это сбудется, как сбывались все другие. Ее отклик взволновал Дика, но он хотел прояснить все, чтобы в их новой жизни не осталось места теням прошлых тревог.
— Я присмотрел один дом, — начал он. Лейни покачала головой, разметав по плечам волосы. Каждое ее движение теперь было безотчетно сексуальным. Доселе она словно пребывала в коконе несчастья и сомнений. Но под чутким и нежным руководством Дика как будто сбросила этот кокон смущения и неуверенности и превратилась в женщину, способную как дарить, так и принимать подлинную страсть. В его любви она обрела уверенность в себе.
— Это совсем не обязательно, Дик, честное слово. Когда я возражала против переезда сюда, это было вовсе не из-за места как такового. — Она озорно покосилась на него. — И кроме того, несколькими этажами выше у меня здесь живут друзья. Помнишь Салли и Джеффа? Пожалуй, надо заглянуть к ним и рассказать, что я теперь замужем и живу здесь.
— Я тоже хочу с ними повидаться, но только не сейчас. — Он вновь поцеловал ее долгим, медленным поцелуем. А отстранившись, принялся играть прядями волос, обрамляющими ее лицо. — Итак, возвращаясь к теме домов. Я знаю, что тебе не по душе высотные здания — из-за лифтов. — Он игриво потянул ее золотистый локон. — И я не хочу, чтобы мои дети росли, не имея возле дома огромного двора, где можно вволю порезвиться. Я подыскал дом, который, надеюсь, тебе понравится.
— Если только ты уверен, что сам этого хочешь, Дик. — Склонившись, она стала покрывать его грудь легкими поцелуями. Руки ее тем временем тоже не остались без дела.
— Хочу. Это берлога холостяка, а не семейная обитель.
Слова эти необычайно обрадовали Лейни. Она потерлась о его живот носом, подбородком, губами…
— Нам надо поскорее на чем-то остановиться. На данный момент у нас три резиденции, — прошептала она.
— Как ты думаешь поступить с домиком в Саннивейле? Если хочешь, я его куплю. — За то, что она с ним делала, он готов был выполнить любое ее желание. — Возможно, тебе будет приятно сознавать, что туда всегда можно будет вернуться.
Она прижалась щекой к его бедру, ладони ее порхали, поглаживая его мускулистые ноги.
— Никуда я не собираюсь возвращаться.
— Лейни, — простонал он, когда ее язык легонько коснулся его плоти. Притянул ее поближе, чтобы взглянуть прямо в глаза. — Не могу тебе передать, как я рад это слышать.
— Не могу тебе передать, как я счастлива.
Они слились в поцелуе, и это скрепление соглашения было более обязывающим, нежели свидетельство о браке или произнесенная вслух клятва. Руки его обвили ее тело. Взгляд Лейни лениво скользнул по комнате.
— В то утро, когда я сбежала отсюда, я и представить не могла, что когда-нибудь вернусь, да еще так… и буду заниматься…
Лейни прижалась к нему всем телом. И не смогла скрыть удивления, ощутив его готовность. Глаза его возбужденно блестели, но руки оставались необычайно нежными, когда, легко и плавно скользнув по ее бедрам, развели их и принялись ласкать.
Глаза ее потемнели и затуманились страстью. Жилка на шее учащенно пульсировала под его неугомонными губами.
— Дик… а я думала, что ты забудешь меня, едва я уйду. Почему ты стал меня разыскивать?
Дыхание его сбилось, когда она постепенно, медленно, но неуклонно приняла его.
— Я понял, что нашел женщину, с которой хочу связать свою жизнь. — Большими пальцами он поглаживал круговыми движениями ее бедра, крепко удерживая ее. — Как не хотел ни с одной другой. Все прочие женщины мне стали просто не нужны. Мне нужна была только ты, и я должен был тебя найти. Обязательно должен был. Боже… мой… Лейни… милая…
Дик напрягся всем телом, выгнулся вперед и, обхватив пальцами ее соски, приблизил к ним свои губы. Голова Лейни откинулась назад, когда губы Дика сомкнулись на ее соске. Его ритмичные движения внутри ее приближали всепоглощающий финал.
Завершение затопило их ликующим жаром. Любовный трепет высшего наслаждения пронизал их обоих. Чувства обострились. Души слились воедино, в пламени столь сильном, что гореть ему суждено вечно…
— Дик, ты спишь?
— Угу.
— Ты знаешь, какой сегодня день?
— Угу. Суббота.
— Да нет же, я о числе.
Он перевернулся на живот и, приподнявшись на локте, посмотрел на нее. Они устроили ленч на ухоженной лужайке перед величественным домом в стиле Тюдоров, который недавно приобрели. Дик с Лейни лежали на одном одеяле, а на втором устроились близнецы. Все наслаждались нагоняющим дремоту летним солнцем.
Они съездили в Арканзас и уладили все дела. Расторгли арендный договор с домовладелицей. Большую часть обстановки раздарили, в Нью-Йорк переправили на пароходе лишь несколько предметов. Новый микроавтобус презентовали ошеломленной миссис Томас. А Лейни отказалась от предложенного мистером Харпером контракта.
Однако не успели они перебраться в свой новый дом, как она устроилась на работу в ближайшей начальной школе. Начиная с осени, она будет работать помощником учителя — всего по несколько часов каждое утро. Дик целиком и полностью одобрил ее решение, отдавая себе отчет, что никогда бы не захотел, чтобы она чувствовала себя изолированной, задыхающейся в золотой клетке. Немудрено, считал он, что она страдает клаустрофобией. Она ведь выросла запертая в четырех стенах, в безжизненной, эмоционально удушающей атмосфере. Он всегда будет предоставлять ей свободу, в то же время окружая любовью.
— Число? — спросил он, поймав ее голую лодыжку и поглаживая чувствительное местечко.
Мышцы ее икры напряглись.
— Прекрати, Дик. Мне надо кое-что тебе сказать.
— И мне тоже. У тебя феноменально сексапильные лодыжки. — Он подкрутил воображаемые усы. — И все прочее тоже очень сексапильно, и я испытываю к тебе непреходящее вожделение. — Он шутливо ухватил зубами ее ухо. — Желаете заняться любовью прямо здесь, под деревьями?
