в рот. — Человек без еды спокойно может прожить две-три недели, а тут только полдня прошло, и вы уже ноете!
Девушки фыркнули, притихли и стали молча терпеть.
Наши посыльные вернулись только к вечеру.
— Как дела? — Сразу накинулись на них девчонки с расспросами.
— Хреново! В обед ничего не таяло. Там такая холодина, что можно спокойно мясо хранить. Мы ждали, думали солнце сделает оборот и прогреет немного ближе к закату…
— И?
— И нихрена! Солнце там вообще не светит!
Новости были так себе.
— Другой дороги точно нет? — Девушки переключились на Петровича, как на человека не раз поднимавшегося на эту вершину.
— Нет. — Покачал он головой.
— И что будем делать?
— Можно дождаться пока она растает. — Начал перечислять он. — Пару дней. Можно отправить пару человек, пусть попробуют пройти и позвать на помощь.
— Если они свалятся, мы даже не узнаем об этом. — Заметил я.
— Тоже верно. — Нехотя согласился он. — Тогда можем остаться здесь. Незачем куда-то спешить, нас рано или поздно спасут. Вода есть, огонь есть, кров есть – это самое главное. Самое правильно, это оставаться на месте катастрофы. Это известный факт!
— Дети так долго не выдержат. Голод, холод, недосыпание. Дров хватит на эту ночь. Потом нужно расширять зону поисков, но вряд ли мы где-то обнаружим залежи сухого леса.
— Через пару дней, возможно потеплеет.
— Возможно. А если нет? Через пару дней кто-то начнёт болеть, кто-то от недоедания и недосыпания сильно ослабеет.
— И что ты предлагаешь? Послать кого-то за помощью через вершину? Во-первых, вы не знаете дорогу, а во-вторых, это те же десять дней в лучшем случае, если даже наш посланец не заблудится. То же самое, что и сидеть на месте.
— Значит, нам нужно идти всем вместе. Нельзя ждать. Десять дней это примерный срок, но может получиться и гораздо дольше. Дней через десять забеспокоятся родители и директор школы, когда мы не выйдем вовремя к контрольной точке. Потом несколько дней подождут, думая, что мы просто выбились из графика. Потом пока организуют спасательную операцию… Это ещё один-два дня, наверное. В итоге, нам куковать здесь две недели, полмесяца!
— Я не могу идти.
— Мы тебя понесём. Сделаем волокуши или носилки.
— Не нужно. — Поморщился Петрович. — Найдите мне пару палок, я сам пойду. Я не инвалид!
— Вот и отлично. Решено, завтра утром мы уходим отсюда!
— Для справки, я категорически против! — Высказался наш проводник.
— Для справки, мне похер! Мы двинемся по маршруту и через пять-семь дней достигнем ближайшей деревни. А это кров, еда и связь. Пока у нас есть силы, пока мы не стали голодать, нужно идти.
Все ребята сидели вокруг костра и прислушивались к нашему с Петровичем разговору. Такое чувство, словно все ждали, чем закончится наше словестное соревнование, и кто выйдет победителем из него. Кто будет новым вожаком или лидером?
Мне лидерство было нахрен не нужно, просто я реально понимал, делать нам здесь нечего, поход похерен, а сидеть на месте просто так и тупо мёрзнуть… Какой в этом смысл? Да и ребята через пару дней действительно начнут хандрить, болеть, ругаться, злиться. Начнутся стычки и ссоры. Нахрена это всё нужно, если можно спокойно двинуться по маршруту? Ну, раз всё решили…
— Я есть хочу. — Донесся до меня вздох откуда-то слева.
— И я. — Подхватил ещё кто-то из девчонок.
— И я тоже…
— Ладно. Раз с одной проблемой мы всё решили, — я поднялся со своего места, — пойдём прогуляемся. Есть у меня одна идея, нужно проверить, заодно и от голода отвлечётесь. Кто со мной?
Со мной решили идти почти все. Пришлось отсеивать – слишком большая толпа получалась. Оставил часть на хозяйстве, присматривать за хромым, поддерживать очаг, фильтровать и кипятить воду, а с остальными двинулся на вечернюю прогулку, захватив из огня импровизированный факел, хоть ещё было и не так темно.
Десять минут ходьбы, и мы на месте. Та самая расщелина с мышиным помётом повсюду. По пути сделали маленький крюк и нарезали целые охапки колючего кустарника с длинными ветвями. И в этот раз обошлось без дурацких вопросов, как ни странно. То ли все устали, то ли им было интересно, но они не решались портить себе сюрприз.
— Та-а-ак! — Протянул я. — Макс, держи факел, как только дам знать, забегай внутрь и маши им во все стороны. Только береги лицо!
— Понял! — Обречённо вздохнул Макс, поглядывая на кучки мышиного дерьма.
— Девушки… — Снежанке я дал спальный мешок и поставил её чуть в стороне, остальным раздал ветви кустарника и точно такую же связку взял себе. — Стойте у входа и машите ветвями. Всё, что будет оттуда вылетать, ловите на острые шипы, прижимайте к земле и запихивайте в мешок.
— А кто должен вылететь оттуда?
— Мыши. Летучие.
— И зачем нам летучие мыши?
— Если взять несколько десятков летучих мышей, — вздохнул я, — обвязать их за лапы, то можно медленно спустить с горы, как на парашюте.
— Серьёзно?
Я удивлённо посмотрел на внимательно слушающих меня с открытыми ртами девчонок. И это лучшие выпускницы? А я ещё себя дурачком считал.
— Ага! — Подтвердил я. — Главное, чтобы в небо не утащили. Нужно обязательно правильно подобрать вес. Макс, давай. — Скомандовал я и парень рванул внутрь, прикрыв лицо курткой.
Через десяток секунд до нас донеслись громкие ругательства парня и тихий нарастающий шелест, который приближался в нашу сторону. А ещё через секунду из расщелины вылетел целый рой больших, жирных мышей.
Визг… Нет, не так. ВИЗГ, который раздался со стороны девчонок, заставил меня поморщиться и громко выругался. Нашёл, кого брать с собой! Две девушки бросили свои ветки и убежали подальше, не прекращая визжать, но те что остались, несмотря на нездоровый побледневший цвет лица, стали размахивать ветками с очень большим усердием.
Но тут возникла ещё одна поблемка. Если махать они могли, то брать в руки летучих, категорически отказывались. Пришлось мне бросить свою связку и трамбовать в мешок тех, что сбивали девчонки. Пять минут работы, и мешок забит под завязку. Я дал команду прекращать, и девушки радостно выдохнули, побросали свои веники и отбежали в сторону.
Ещё через пару минут из расщелины выбрался Макс, весь
