— Ну что, пошли? — Вопросительно подняла она бровь. Ошарашенный капитан посмотрел на своего командира, совсем не удивившегося и воспринявшего превращение девочки как нечто обычное:
— Лэри, ты… Как ты догадался?
— Она дочь Веточки, — с грустью ответил барон.
— Так значит, твоя Веточка тоже была…
— Да, — коротко ответил Лэри де Гривз, Гуго понял, что его командир не хочет больше говорить на эту тему.
Солнце стояло в зените, но в горах было довольно холодно, но это не беспокоило девочку, обнажённая фигурка которой шагала впереди отряда барона Дрэгиса, ехавшего быстрой рысью. Отряд шёл, не останавливаясь, с самого рассвета. Заночевали у гор, в ранее заваленном, а теперь расчищенном ущелье, куда успели до сумерек дойти от Драконьей пещеры. Гуго Норек боялся, что ночью могут напасть какие‑нибудь твари, в изобилии водящиеся в предгорьях. Ночевали‑то на открытом месте, даже не обустроив как следует лагерь. Но рыжая девочка сказала, что этого не требуется, барон с ней согласился — всё‑таки обустройство лагеря требовало времени и определённых усилий, а воины устали. За день прошли довольно значительное расстояние, да и стемнело уже — идти в лес за деревом для кольев было опасно. Костёр Листик зажгла магией прямо на камне, так что дров не понадобилось. Но несмотря на отсутствие ограждения, ночь прошла спокойно. Видно, и звери, и нежить боялись дракона, вернее девочки, которая всю ночь проспала, завёрнутая в плащ барона. Спала она, положив голову барону на колени. Гуго подозревал, что его друг так и просидел всю ночь, не сомкнув глаз. Несколько раз просыпаясь, капитан видел — барон гладил девочку по голове и счастливо улыбался, при этом его губы что‑то шептали. Гуго не расслышал — что. Теперь же капитан с беспокойством поглядывал на своего друга, ведь отряд шёл уже десять часов без привала, но барон не показывал признаков усталости. Капитана беспокоило и то, что отряд шёл прямо в логово скальных химер, погубивших предыдущую экспедицию. Не то чтобы он не верил словам девочки, но всё же… Успокаивало то, что попадавшиеся следы химер были старые. А воины барона шли за своими командирами, не высказывая и тени сомнения, даже если на перевале засели скальные химеры, и барон со своим капитаном ведут их на верную гибель — то такова воля богов. И вообще, что может быть лучше для воина–норвея чем смерть в бою?
Широкая площадка сменила узкую дорогу, одним боком прижимавшуюся к отвесным скалам, а другим — нависшую над глубокой пропастью. Отряд остановился без команды. Поражённые люди замерли. Открывшаяся картина впечатляла. На выходе на небольшое плато, где раньше делали привал торговые караваны, и где принял последний бой отряд Тэрика, стояла отвесная скала, круто уходящая вверх. На этой скале был очень искусно высечен барельеф — группа израненных воинов готовилась к последнему, безнадёжному бою, впереди стоял их командир. Помятые доспехи воинов, нога командира, наступившего на отрубленную голову скальной химеры, меч в его руке, направленный вниз, но готовый взвиться, нанося удар. Весь вид израненных и уставших воинов говорил о решимости принять этот последний бой. Конечно, сражение с химерами выглядело бы совсем не так. Неизвестный скульптор, даже не скульптор, а резчик по камню, изобразил так, словно воины готовились противостоять равному противнику, а не горным чудовищам, такой строй даже одна химера запросто смела бы.
— Тэрик, — покачнувшись, глухо произнёс барон. Гуго поддержал его. Воины–норвеи выразили своё одобрение, тихо загомонив. А капитан повернулся к девочке:
— Кто это сделал?
Удивление Гуго было понятно, такое не под силу одному человеку, тут нужен многодневный труд бригады каменотёсов.
— Я! — гордо ответила девочка. — Я нашла здесь следы битвы и похоронила воинов. А они же были норвеями, доспехи у них были норвейские, — пояснила девочка, как она определила национальность погибших. — Вот я их и похоронила.
А потом продолжила, как бы оправдываясь:
— Но здесь же кругом скалы, копать тяжело. Вот я всё и сожгла, ведь у норвеев же принято огненное погребение? Да? А потом согнала сюда скальных химер и тоже сожгла, ну, как жертву. Мама мне говорила, что когда знатного норвея хоронят, то надо жертву принести, чтоб путь в Валгаллу был лёгким. Ведь они туда же уходят? Правда ведь? Ну и потом решила, что если тут они нашли свою смерть, то надо памятник им поставить, вот я и сделала.
Гуго недоверчиво покачал головой, но вслух свои сомнения не высказал, а вот у де Гривза подобных сомнений не возникло, он хрипло выдохнул:
— Ты всё правильно сделала, доченька!
— А почему в шлеме? — спросил капитан, показывая на фигуру воина с мечом, которая выдавалась вперёд из барельефа и скорее была статуей. — Ведь мы не носим закрытых шлемов!
— Но я же не видела его лица!
— Вот. — Барон снял с шеи медальон, где раньше лежало колечко, и открыл его. На внутренней поверхности крышки было выгравировано лицо юноши. — Вот, вот это он. Тэрик!
Девочка взяла медальон, некоторое время его рассматривала, а потом вернула барону. Листик сделала в направлении скульптурной группы несколько шагов и вытянула вперёд руки. Сорвавшееся с них белое пламя окутало в фигуру, стоящую впереди скульптурной группы. Когда пламя опало, у воина на голове не было шлема. Суровое лицо, выступающие скулы, развевающиеся волосы, крепко сжатые губы. Взгляд, устремлённый вперёд, высеченный из камня воин стоял, будто живой человек. Казалось, он сейчас, с боевым кличем, поднимет меч.
Дружинники барона, словно повинуясь команде каменного воина, выхватив мечи, подняли их вверх, и громкий боевой клич норвеев раскатился по окрестным горам. Барон спрыгнул с коня и встал на одно колено перед девочкой:
— Спасибо, Листик! Спасибо, доченька!
Потом поднялся и громко, как в былые годы отдавал команды, произнёс:
— Я, граф Лэри де Гривз, барон Дрэгис, перед Единым и всеми другими богами, какие есть и воинами своей дружины признаю Листика…
Он вопросительно посмотрел на девочку, та, поняв, что он хочет спросить, сказала:
— Листикалинариону.
— Листикалинариону, — повторил барон. — Признаю своей законной дочерью и объявляю наследницей!
Боевой клич норвеев снова разнёсся над горами, потом воины баронской дружины во главе со своим капитаном спрыгнули с коней и опустились на одно колено перед девочкой. Барон назначил своего наследника, вернее, наследницу. То, что она девочка — то такова воля их командира и сеньора. И ещё воины были благодарны ей за то, что она сделала для их павших товарищей. Ведь что может быть лучше для воина–норвея чем погибнуть в бою? Только погибнуть в бою с последующим огненным погребением!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
