Читаем без скачивания Кот и Лиса (СИ) - Пожидаева Ольга

— Возвращение блудного сына. Холст, масло, — попытался пошутить Глеб, не делая попыток отстраниться от объятий отца.

— Шутки за пятьдесят? — не спустил ему родитель.

Саша взял сына за плечи, осматривая с ног до головы.

— Только не говори, что я стал здоровый и плечистый, — снова старался хохмить Глеб, — Это Настина реплика.

— Здоровый? Она тебе льстит, — опять не повелся на провокацию отец, — Дрищ дрищем. Наверное, одни макароны жрешь и носишься, как подстреленный заяц.

Глеб рассмеялся, но тут же заскулил, потому что Саша стиснул его шею крепким захватом так, что голова парня оказалась у него под мышкой, и повел к веранде, словно упирающегося бычка.

— Пааап, хорош, — ныл и одновременно хохотал младший Геллер.

Старший ерошил его волосы, не выпуская.

— Глянь, родная, — обратился он к жене, — какого красивого дяденьку в нашу дыру занесло. Сдается мне, ты знала, что этот засранец мылит лыжи в сторону дома.

— Я допускала такую возможность, — посмеивалась Настя, — Но он мог соскочить, поэтому не стала тебя обнадеживать. Эти московские звезды такие переменчивые. Сам знаешь.

— Знаю-знаю, — отвечал Саша, — А это у нас кто?

Он, наконец, заметил Алису, отпустил Глеба, чуть толкнув его в плечо кулаком, чтобы не расслаблялся. Сам ответил на свой вопрос:

— Никак твоя Алиса, Мишк?

Он не заметил, как напрягся Глеб, потому что изучал девушку его друга. Геллер старший поманил ее кивком головы, приглашая подойти. Алиса несмело ступила на веранду, по рабочей привычке протянула руку.

— Алиса, да, — подтвердила она, — Рада познакомиться.

Изо всех сил напрягла память, в которой всплыло отчество отца Глеба. Добавила:

— Александр Германович, правильно?

— Пфф, — фыркнул Геллер, — Давай без этих церемоний, милая.

Вместо того чтобы пожать руку он по-спортивному хлопнул по ее ладони своей, схватил за запястье, дернул на себя, обнимая кратко, но крепко. Алиса охнула от неожиданности, не зная, уместно ли отвечать на такое.

Не успела она очнуться, а Геллер уже отстранился, ласково ущипнул ее за подбородок, подмигнул Мишке.

— Она у тебя красотка. На Лису похожа.

Младший Геллер и Симонов синхронно крякнули.

— Пап, прекращай, — осадил отца Глеб, — Ты ее смущаешь.

— Так правду говорю, — развел руками Саша, — Вылитая Лиса.

Настя не вмешивалась, лишь скрестила руки на груди, наблюдая. Ее муж снова обратился к Алисе.

— Ты, Лисичка, меня по имени зови. Хорошо?

— Дядя Саша? — несмело предположила Алиса, стараясь уговорить кровь отлить от лица. Речи отца Глеба действительно смутили ее, а уж сравнение с Лисой вообще вывело из шаткого равновесия, в котором она старалась держаться.

— Не-не, без дядей. Просто Сашей. Не такой уж я и старый.

— Такой-такой, — поддел Глеб, — Чего ты привязался к девчонке? Я же приехал. Давай меня смущай и позорь.

— Пффф, — снова фыркнул хозяин дома, — Успею. Вообще, Глебась, достал ты меня. Сил уже нет бороться. И чего девчонкой не родился? С ними проще. Люби и балуй. У меня слишком много сыновей, — философски закончил он.

— Насть, слыхала? Роди ему еще одну дочку. А то на чужих кидается, — продолжал паясничать Глеб.

Настя ему не спустила.

— Нет, дорогой. Я отстрелялась. Нам бы внуков.

— Вот — да, — поддержал жену Саша, — Только от тебя не дождешься. Лешка скорее разродится. А то и Макс.

— А Лиза?

Отец так посмотрел на Глеба, что тот моментально забрал слова обратно.

— Я понял-понял. Она еще маленькая. Но ты все равно готовься. Однажды…

— Пошли в дом, — закончил разговор Геллер, снова заперев шею сына подмышкой, потащил внутрь, — Насть, Алисе девчачью комнату покажи.

Они скрылись в доме, обмениваясь шуточными угрозами и остротами.

— Я сумки заберу из машины, — объявил Миша, — Кстати, где мелкие?

— Лизка в Болгарии с танцевальной группой, а Максик по бабушкам решил сделать рейд. До августа теперь домой не затащишь, а то и ближе к школе.

— Ясно, — кивнул Симонов.

— Пойдем, — Настя положила ладонь Алисе на спину, подталкивая вслед за Глебом и Сашей.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Горячий прием обещал веселые каникулы, но Алиса прекрасно понимала, что отдохнуть ей не удастся. Она надеялась, что за две недели здесь, сможет забыть сумасшедшую ночь с Глебом, сможет найти в себе заново то, что удерживало ее рядом с Мишей весь прошедший год. Но решение Геллера ехать с ними спутало все карты, смешало планы. Теперь она не имела никакого понятия, что будет, как пройдет отпуск, какой вернется в Москву. Оставалось только пережить эти две недели, постараться не сойти с ума, не разрушить то, что она создавала целый год. И не позволить Глебу снова изуродовать ее стабильный, правильный мир. Мир, где был Миша, где они любили друг друга.

Глава 16. Краш-тест

Глеб не мог наговориться с отцом. Он сам от себя не ожидал, что так сильно соскучился. Решив ехать на базу из-за Алисы, погорячился и очень сильно нервничал. За преследование Лисички Глеб был готов расплачиваться нотациями и моралями, без которых Александр Геллер просто не мог обойтись. Однако все обернулось в совсем другую сказку.

Возвращение блудного сына стало для старшего Геллера праздником. Да и для младшего тоже. Дни напролет они проводили вместе. Саша изводил сына вопросами. Чему новому научился для работы? Какие семинары посещал? Что бы посоветовал для местных тренеров? По какой схеме тренируется сам? Какое питание? По каким показателям вырос? Какие слабые места подтянул? Сохранил ли на уровне сильные стороны?

Глеб не успевал отвечать, показывать и изучать изменения на базе. За то время, что он не был здесь, многое изменилось. Саша уделял спортивному направлению своего бизнеса намного больше внимания, чем тому же журналу. Геллер болел кроссфитом. Он хотел и мог сделать клуб на уровне столичного. Пусть трасса, как и говорил Глеб, по размаху далека от Геройской, но вот тренировочная зона была ничем не хуже, чем в «Столице». Немного уступала «Идолу», но уж точно утерла бы нос «ДжедайКроссфит». Даже бассейн был. На летний период большую часть инвентаря переносили на улицу под огромный тент, который спасал железки от дождя и при этом легко избавлялся от крыши в сухую погоду.

Глеб не мог не выразить своего восхищения. Он много тренировался с отцом на улице, плавал, трижды прошел трассу. Потом Геллеры долго обсуждали, как можно усложнить задания, что добавить, а где сократить. Саша аккуратно предложил провести инструктаж для участников забега. Глеб согласился, даже сам изъявил желание пообщаться еще и с тренерами клуба. Особенно с новичками. То, от чего он бегал столько времени, неожиданно принесло тонну удовольствия.

Единственное, что омрачало это новоприобретённое счастье — Алиса. Она была так близко и далеко одновременно. Глеб все время слышал ее голос, видел, как она тренируется, обедает или просто гуляет по территории базы. И всегда рядом с ней был Миша. Они расставались только ночью, потому что комнаты хостела были разделены на мужские и женские. Геллер подло радовался, что отец не предложил Мише с Алисой гостевую комнату. Сам Глеб из солидарности спал вместе с атлетами в хостеле, укрепляя знакомства и спортивную дружбу. Ему всегда нравилось общаться с новыми людьми. Неважно, новичок или махровый профи. Они все были частью потрясающего кроссфит-сообщества. Позитивные, открытые, всегда в хорошем настроении, готовые зарубиться в любой момент и поддержать друг друга спортсмены.

Они засыпали не раньше полуночи, обсуждая тренировочный день, планы на завтра, иногда просто травили байки. Глеб плохо спал даже после изматывающих насыщенных дней. Он постоянно думал о Мишке и Алисе, пытался найти решение, но не мог. Дружба и любовь рвали его в разные стороны.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Так прошла неделя. Глеб должен был возвращаться в Москву. Не хотелось. Причин было много. Миша и Алиса. Отец. Но самая главная — он не хотел. Представил, что вернется в пыльный, душный клуб, будет вести тренировки, принимать клиентов, и его тут же затошнило. Не хотелось возвращаться и в пустую квартиру, спать в кровати, которая хранила фантомы запахов и звуков злополучной волшебной ночи с Алисой. Вообще не хотелось привычной кутерьмы. Глеб так долго бегал. По парку, на гонках, от самого себя, что теперь единственным желанием было — остановиться. Взять паузу и подумать, куда двигаться дальше.