Финни похлопал по колену ладонью.
— Итак, как видишь, я уже нашел мотив. Твоя подзащитная давала Жану опиумную настойку, чтобы тот не лез к ней в постель вплоть до той ночи, когда она решила, что пожалуй, ему необходим вечный сон.
Дрю нахмурился и некоторое время размышлял, что ответить.
— А кто свидетель? — наконец спросил он как можно более безразличным тоном.
— Не кто иной, как личный слуга Жана Жорж. Поскольку он всегда был со своим господином, ему известно все.
— Ну, если так, тогда он должен был знать и о других женах Кювье, — парировал Дрю. — Я его как свидетеля разделаю под орех. Ведь он не должен был хранить зловещую тайну Жана…
— О нет, в этом-то и вся прелесть данного дела. Жан держал своего слугу в неведении. Говорил, что все эти женщины просто его любовницы. А Жорж знал о том, что брак его господина с Мариан несчастлив, и потому вполне его понимал. И вовсе не хотел сердить своего хозяина.
Окружной прокурор рассмеялся.
— Должен отдать должное Кювье… Он умел обращаться с женщинами…
«Да, он делал это так здорово, что отправился на тот свет», — подумал Дрю. Слова Финни вызвали у него отвращение.
— Но кто-то его все-таки остановил, — промолвил он, покачав головой.
Прокурор нахмурился.
— Дрю, твоя подзащитная хотела вернуть себе компанию отца. Жорж поведал мне, что она обвиняла тебя и мужа в явно несправедливой сделке. И сегодня я здесь, чтобы забрать копию этого договора. Ты можешь отдать мне ее добровольно, в противном случае я пойду другим путем. Так что выбор за тобой.
Дрю только плечами пожал.
— Ну, это дело простое. Можешь составлять официальную повестку и вызывать меня в суд, так я тебе ничего не отдам.
— Я так и думал… Что ж, повестку уже составляют, — ухмыльнулся Финни. — Слушай, а должно быть, тяжело иметь подзащитную, которая обвиняет тебя во всех смертных грехах?
— На самом деле все хорошо, — солгал Дрю. Финни встал, ему явно не понравился ответ.
— Рад слышать, что ты серьезно готовишься к защите. А то я уже боялся, что мне не составит никакого труда нанести тебе поражение на этом процессе.
— Не волнуйся, — отрезал Дрю. — Ты славно повеселишься. Не могу дождаться момента, когда добропорядочные граждане Нового Орлеана увидят, что как прокурор ты и ломаного гроша не стоишь.
— Но прежде у меня будет возможность продемонстрировать, что из тебя выйдет никудышный мэр, — парировал Финни. — Кстати, я отправил в Батон-Руж своего человека проверить, что ты там накопал.
— Не волнуйся. Я сам расскажу тебе об этом. Чердак, набитый доверху документацией пароходства Энтони Дю Шампа. Стоило ехать из-за этого в такую даль, — небрежно бросил Дрю.
Ничего, мой человек найдет, чем там заняться, — заметил Финни. — Кстати, ты уже можешь прочитать официальное заключение коронера. Абсолютно ничего нового. Митер Кювье умер от отравления цианистым калием, и хотя в его крови и был обнаружен лауданум, доза этого препарата была слишком незначительна, чтобы отправить его на тот свет.
Дрю кивнул, обрадовавшись тому, что, по крайней мере, Лайла не давала своему мужу смертельную дозу коварной настойки.
— Встретимся через месяц, когда я приложу все усилия для того, чтобы отправить твою подзащитную на виселицу и навсегда лишить тебя возможности стать мэром.
Солье рассмеялся.
— Финни, у тебя остался ровно месяц на то, чтобы говорить гадости. В суде удары буду наносить я.
— Как-нибудь справлюсь, — бросил окружной прокурор, покидая приемную соперника.
Две ночи спустя Дрю стоял у дверей комнаты Лайлы, не в силах ей помочь. Он слышал, как ее тошнит. Когда он попытался открыть дверь, навстречу ему вышла Колетт с тазиком в руках.
— Ну, как она? — озабоченно спросил он.
— Ей очень плохо, сэр, — ответила Колетт, проходя мимо него по коридору.
Дрю страстно хотел быть рядом с Лайлой сейчас, когда она терпит такую боль. Конечно же, она хочет одиночества, но мысль о том, что ее, совершенно разбитую, не может никто утешить, была для него просто невыносима.
Он все же открыл дверь ее комнаты. Почти минуту глаза его привыкали к тёмноте.
— Лайла? — прошептал Дрю.
— Пошел прочь, — еле слышно процедила она. Он разглядел, что она, скорчившись, лежит на кровати и вся дрожит.
— Я не хочу, чтобы ты это видел.
Не обратив никакого внимания на ее реплику, Дрю присел на кровать.
— Ты в порядке?
Она продолжала дрожать под простынями.
— Дай мне немножко моего лекарства, Дрю. Совсем-совсем немножко, а не то я помру…
— Я не могу, — ответил он, уже готовый дать ей запретного зелья, но прекрасно понимая, что лучше всего будет ей отказать.
— Тогда поди прочь и дай мне спокойно умереть, — сказала она, отворачиваясь от него. Дрю дотянулся до стоящего около кровати тазика с водой и, намочив в нем чистую тряпку, положил ее на лоб Лайле.
— Никуда я не уйду, — заявил он. — Я буду здесь до тех пор, пока тебя не перестанет ломать. Можешь кричать, умолять, драться, я все равно никуда не уйду. И не думай, что тебе удастся меня разжалобить. Ничего у тебя не получится. Пока ты рядом со мной, никакого лауданума принимать ты не будешь.
— Говорила я тебе сегодня, — прохрипела Лайла, — насколько я тебя ненавижу?..
Судороги вновь начали сотрясать ее тело. Ее слова в который раз безжалостно ранили Солье, но со времени своего ареста она часто напоминала ему о ненависти. И, конечно же, всему виной был мерзкий наркотик.
— Ах, женщина, я же знаю, что ты крепка духом. Можешь сколько угодно рассказывать мне про ненависть, но я-то знаю, что все будет хорошо. Ты обязательно поправишься.
Внезапно Лайла привстала с кровати и стала шарить в темноте руками.
— Тазик, мне срочно нужен тазик.
Дрю нашел на полу пустой таз и поставил его перед Лайлой. От того, как ее тошнило, ему самому стало дурно. И тем не менее, он твердо решил не покидать ее. Она заслужила того, чтобы хоть кто-то был рядом, и должна пройти через эту пытку не одна.
— Уйди… — только и смогла она прошептать.
— Нет! — воскликнул он, чувствуя себя ответственным за нее и одновременно прекрасно понимая, что ни за что не уснет, если покинет ее.
— Уйди… ведь в конце концов это так унизительно, — прохрипела Лайла.
— К черту гордость! Просто я за тебя волнуюсь, и никуда отсюда не уйду, пока ты не уснешь, перебил ее Дрю.
Она попыталась спихнуть его с кровати, но оказалась слишком слаба, чтобы сделать это. Он обнял женщину и, аккуратно уложив на постель, лег подле нее, прижимая к себе ее дрожащее тело.
Гладя по голове Лайлу, он пытался ее успокоить, стараясь не думать о том, насколько это ему нравится.
