и Лерой. Через три месяца, за десять дней до Нового года, Егор сделал Алёне предложение.
— Прости, Егор, но я не готова его принять.
— Что тебя смущает? Что не так? У меня прекрасные отношения с твоим отцом и мальчишками.
— Здесь ты прав, но я не готова что-то менять в своей жизни.
— Я подожду.
Через день, отец дождался, когда дочь уложит детей спать и решился с ней поговорить.
— Алёна, я хотел поговорить с тобой. Ответь мне на пару вопросов, чтобы я больше не касался этой темы.
— Речь пойдёт о Егоре? — она вопросительно посмотрела на отца. — Не надо твоих вопросов. Я скажу так, как чувствую. Мне нравится Егор. Я постоянно сравниваю его с Ильёй, и это сравнение в пользу Егора. Ты помнишь басню Крылова «Щука и кот»? Илья всегда её вспоминал, когда в квартире что-то ломалось, а я просила починить. «Беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник: их дело не пойдет на лад», говорил он, и дело было сделано специалистом. А у Егора этого нет. Он сам замечает «проблему» и устраняет её. Когда Никита задавал вопросы Илье, за ответом они шли ко мне, и уже я выкручивалась. Теперь Ник подрос, вопросы стали сложнее, а у Егора на всё есть ответ. Не просто отговорка, а доходчивое объяснение. Илья воспитывался в интеллигентной семье, а у Егора семьёй был детский дом. Мне было сложно понять, откуда у Ильи растут руки. Постепенно привыкла к тому, что всё будет сделано в своё время, — Алёна грустно улыбнулась отцу. — Знаешь, дело прошлое, но выходя замуж за Илью, я не теряла голову от неземной любви. Хорошо понимала, пришло моё время и кандидат в мужья достойный вариант. Шесть лет в браке с Ильёй были для меня счастливыми. А с кем мне было его сравнивать? По сравнению с Кузьминым, он был идеальным вариантом. Сейчас я думаю не о себе, а о мальчишках. Понимаю, что это не совсем правильно, но детям нужен отец, и я боюсь. Что будет, если Егор поторопился сделать предложение, а я потороплюсь его принять? Обнадёживать ожиданием не могу. Ты понимаешь, как это будет выглядеть? Пройдут два-три месяца, дети к нему привыкнут, а я «взбрыкну». Получается, я его использую. Или, что ещё хуже, начну «подстраиваться», чтобы только не сбежал.
— Глупости ты говоришь. Я хорошо помню, что ты говорила мне перед свадьбой с Ильёй. Не хочешь выходить замуж, тебя никто силой в загс не тянет.
— Силой не тянет, но он намерен официально всё оформить. И как я ему объясню своё решение? Это же детский сад какой-то.
— Скажи прямо: «распишемся позже».
— Пап, не сыпь мне соль на рану. Знаешь, мне и рассказывать о себе ничего не пришлось. Он всё обо мне знает или почти всё. Спасибо Черновым.
— Думаю, Черновы не стали ничего рассказывать, если бы он не спрашивал. Вывод сама сделаешь или подсказать?
Самый неожиданный разговор ожидал её утром. Собираясь в школу, Никита посмотрел на неё своими синими глазами и спросил:
— Мам, тебе Егор вообще не нравится? Димка его папой через раз называет, и он откликается. Я тоже хочу, чтобы у нас был папа. Дедушка говорит, это ты не хочешь за него замуж. Почему, мам?
— Ты хочешь, чтобы я вышла за Егора замуж?
— Хочу. Все хотят. Одна ты не соглашаешься.
— Хорошо, радость моя. Егор придёт, и я соглашусь, — Алёна обняла сына, прижала его к себе. По щекам покатились слёзы. — Я сделаю так, как ты хочешь. Обещаю.
Алёна не виделась с Егором неделю. Чего она только не наслушалась от отца, Марка с женой и даже Александра. Егор пришёл 31 декабря ближе к вечеру с подарками. Мальчишки с дедом занялись разбором даров Деда Мороза. Алёна, приняв свой подарок и лёгкий поцелуй, посмотрела на него и тихо спросила:
— Твоё предложение ещё в силе?
— Я своих решений не меняю, — ответил он и прижал её к себе.
— Я не беззаботная девушка двадцати трёх лет, а взрослая женщина под сорок лет с двумя детьми.
— Меня это устраивает ещё больше. До пенсии мне не так долго, я подожду. У тебя есть просьбы или пожелания?
— Не будем торопиться с регистрацией.
— Ты не уверена в себе или во мне? Учти, я не собираюсь сбегать тайно, — он улыбнулся, глядя Алёне в глаза. — Твоё «да» лучший подарок в канун нового года. У нас всё будет хорошо.
К ужину пришли Максимовы. Проводив старый год, ещё сидя за столом, Марк обратился к Егору:
— Алёна говорила, ты воспитывался в детском доме. А что ты знаешь о своих родителях?
— Почти ничего. Я был младше Никиты, когда попал в детский дом. Помню, что плакал и хотел к маме. Ещё помню седую женщину, которая вытирала мне нос и успокаивала. Когда мне было лет восемь, там появилась девочка лет трёх. В шутку или серьёзно мне сообщили, что это моя сестра. А лет в пятнадцать узнаю, что девочка родилась через год после смерти моей мамы. Но отказаться от неё я уже не мог. В детском доме свои Макаренко — кого-то воспитывают кнутом, кого-то пряником. Ко мне раз в год приезжала женщина с новогодним подарком. Звали её тётя Катя Максимова. Я по наивности думал, что это моя родственница. Крайний раз видел её перед выпускным вечером в 2000 году, знал, что буду поступать в военное училище. «Родители бы тобой гордились», — сказала она, я уцепился за эту фразу и спросил: «Кто они?» «Отца я не знаю, а мама твоя была медсестрой в нашей больнице. Мы с ней не дружили, но знали друг друга. Когда я узнала, что она умерла, то не сразу осмелилась найти тебя, а потом и навещать. Фамилии у нас с тобой одинаковые, значит, мы могли быть роднёй. У меня самой два сына: один старше тебя, второй младше». «А там, где вы работали, не могут знать большего?» «Вряд ли. Столько лет прошли. Мне уже сорок. Думаю, если бы у твоей мамы были родственники, уже бы объявились. Ты хочешь, кого-то найти?» «Зачем? Я в детском доме тринадцать лет. Был бы кому-то интересен, меня бы нашли. Была у меня мысль найти отца и посмотреть ему в глаза. Спросить, почему он позволил маме умереть, а меня отправить в детский дом? Я уже не маленький и хорошо понимаю, кто такой незаконнорожденный ребёнок. Только в чём его вина?» «Удачи тебе, Егор Максимов», — сказала она и
