— Что-то случилось? — я осматривала свои покупки, сверяясь с мысленным списком необходимого.
— Не нравится мне запах хлорки в вашем подъезде. Надо бы побеседовать с этой вашей охранницей, — задумчиво пробормотал он. — Наведаюсь в следующий раз, когда она будет на посту.
— С чего ты решил, что ее не было? — рассеянно спросила я, усиленно вспоминая, что именно забыла купить.
— Я не слышал ее сердцебиения, — ответили мне.
Ой, тоже мне, не слышал он ее сердцебиения. В спящем состоянии, да еще и за такой укрепленной баррикадой. Это нормально. По-моему оборотни излишне кичатся своим супер слухом.
Черт! Забыла! Точно забыла!
— Я сейчас! — взволнованно выдыхаю я, бросая тележку на попечение Александра.
Сама же спешу к нужному мне ряду, в надежде успеть до того как подойдет наша очередь.
День субботы, естественно будут очереди. О чем я только думала, решившись отправиться на сию пытку?
А вот и нужный мне ряд! Но, не дойдя до него, я замерла как вкопанная. Волна скорби захватила меня. До меня дошло. У оборотней действительно супер слух. Саша не услышит сердцебиение только в том случае, если этого самого сердцебиения не было. А я думала зло бессмертно… жаль старушку, оказывается старость забирает и таких как она. Надо бы сообщить в домоуправление, родственников-то у нее не было.
— Руслана, — услышала я за спиной.
Разворот. Звуки вокруг нас стихли, только я и он. Молодой человек с симпатичным лицом и светлыми волосами. Артем. Страх граничащий с ужасом. Трудно дышать и тело не слушается. Но приходит злость, она уносит страх и панику. И наконец, ненависть. Дикая, яростная ненависть, которая перекрывает голос разума. Эта тварь жива. Значит, он был одним из двоих скрывшихся вместе с Хортом.
— Меня послал Хорт, — продолжил ненавистный мне оборотень.
Он стоял совсем рядом, но не предпринимал попыток меня убить. Ему бы хватило и одного движения руки, ведь сломать шею так просто и легко. Дядя рассказывал.
— Хорт хочет поговорить с тобой, — продолжал говорить Артем.
— Если я только закричу, ты не выйдешь отсюда живым, — мстительно смогла произнести я.
Это у меня такой голос скрипучий? Ужас.
— Я пришел не один, — он пытался договориться со мной. Правда что ли?! — Мне приказано убедить тебя, ни в коем случае не навредив. Хорт просил передать, что разговор будет и о твоем дяде тоже.
И моя ненависть переросла все барьеры разумного. Она позволила мне сделать шаг, сдерживая какое-то дикое, не нормальное радостное предвкушение.
Разве нормальный человек пойдет добровольно с врагом и убийцей? Нет. А я? А мне снилась Машка. И ей было скучно одной.
А еще, я очень хорошо помню Хорта, того самого Хорта, который не дал меня на растерзание Артему и его дружкам. Я он выбрал меня собственной жертвой. Поговорить? Смешно.
Могла ли я объяснить ту злую уверенность в том, что выживу на этот раз? Нет. А может и могла, да логичными их мог назвать лишь сумасшедший. Я добровольно шла рядом с убийцей.
Что чувствует человек, идущий на откровенный риск? Больше того, уверенный в печальном исходе своего дела? Не знаю, лично я чувствовала изжогу.
Я абсолютно не азартный представитель рода людского, каждое мое действие просчитывается на шаг вперед. Но так было до того, как на моих глазах разорвали человека. Так было до знакомства с оборотнями. Сейчас я рискую, и делаю это осознанно.
Мне ничего не стоит закричать, а Артему ничего не стоит убить меня на месте. Но ни я, ни он не делаем то, что должны делать в подобном случае Волк и Красная Шапочка.
И мы идем. Кассы находятся в другой части огромного помещения, но я все равно не оглядываюсь. Это мой выбор.
К нам с Артемом присоединяются еще двое. Те самые, что задели меня тележками. Сил на удивление уже не было.
Боковая дверь, лестница, мы спускаемся вниз к черному ходу. Меня не пытаются держать, Артем впереди, двое по бокам. У всей троицы, что меня сопровождает крайне обеспокоенные лица.
Наша процессия заметно ускоряется, и вот мы напротив машины. У авто происходит маленькая заминка, я вполне уверенно собралась разместиться на переднем сидении, но мне прямолинейно намекнули, что желают видеть мою особу позади, подпертую с двух сторон личностями невыразительного вида. А ведь они действительно ни чем не отличались от простых обывателей, сознание раздражает это явное несоответствие внешнего вида с внутренними возможностями.
Мне были омерзительны любые соприкосновения с данными товарищами, посему я старательно ограничивала наш телесный контакт, и переднее пассажирское кресло представлялось мне наиболее привлекательным.
— Садись назад, — бросил Артем.
— Не смей мне приказывать, — зло произнесла я, понизив тон.
Артем моргнул, а я воспользовалась его заминкой и скользнула вперед. Сопровождающие не проронив ни слова, скользнули назад. До чего звери с понятливые, не то что Артемка. Впрочем, к данному товарищу у меня счет свой.
Только после того, как мы тронулись, чувствую отступающее напряжение оборотней.
— Что-то не так? — тон мой был скорее скучающим, нежели взволнованным, как могло бы быть.
Где-то я слышала, что собакам нельзя показывать свой страх, я решила, что зверь в обличии человека не сильно отличаются от бешеного пса. Скрывая свой страх от них, умудрилась спрятать его и от себя самой. Так бывает, когда ненавидишь сильнее, чем умеешь бояться.
— Тебя сопровождал Хорт местной Стаи, тут все не так! — нервный Артемка. В прошлый раз смелее был.
Отвечать не стала, ибо с языка рвалась насмешка, к сожалению, не в моем положении зубоскалить.
Пару раз мазнула взглядом по зеркалу заднего вида. Слежки не заметила. Не то что бы, я была уверенна в погоне со стороны Саши, но и в подобную легкость, с которой меня увели, верилось с трудом. Что ж, спишем все на невероятную удачу. Вот только кому она принадлежала?
Вел Артем нервно, не люблю подобных водителей, не люблю все, что представляет угрозу моей жизни и здоровью. К сожалению, зачастую приходится мириться с вещами далеко не приятными.
Петляя во дворах, в конечном итоге мы прибыли по неизвестному мне адресу. Судя по всему, тут была стройка, и довольно давно. Выглядело здание заброшенным и сиротливым на фоне своих чистеньких, жилых товарищей, оно совершенно не красочно зияло покосившимся забором, и пустыми глазницами окон. Усугубляло внешний вид и солнышко, подчеркивающее своими лучами всю убогость недостроенного уродца. И чем же станет для меня это недостроенное здание из красного кирпича?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
