Первоначально предложенная М.Н. Тухачевским программа реконструкции РККА встретила непонимание среди высшего военно-политического руководства, посчитавшего ее нереальной и фантастической. Однако впоследствии, после более детального изучения, а также в связи с изменившейся обстановкой – резким обострением военно-политической ситуации на Дальнем Востоке и на Западной границе СССР – программа была принята, И.В. Сталин извинился и попросил М.Н. Тухачевского его «не ругать», а самого военачальника вернули из Ленинграда в центральное руководство РККА и назначили заместителем председателя РВС СССР и наркомвоенмора и начальником вооружений РККА. Таким образом была принята предложенная М.Н. Тухачевским модель модернизации армии, предполагавшая два существенных условия: ускоренность и «автаркийность». Программа реконструкции РККА стала широко известной в последние годы благодаря астрономическому количеству самолетов и танков, которые Красной Армии якобы предложено было заиметь – не то сто тысяч, не то пятьдесят тысяч, не то двадцать пять тысяч. Идея о фантастичности этой программы (а как следствие – и о некомпетентности и прожектерстве ее автора) уже в современные времена возникла вновь в связи с тем, что все цифры этой программы полностью выдернуты современными интерпретаторами не только из контекста, но и вообще из ее смысла.
Во-первых, М.Н. Тухачевский много раз подчеркивал, что все расчеты у него носили планово-ориентировочный характер просто для постановки самой проблемы, поскольку опирались на данные из открытых источников. Во-вторых, в жизни с пресловутыми танками и самолетами все было гораздо проще. В постановочной записке М.Н. Тухачевского отмечается, что производство танков могло быть тесно увязано с производством тракторов. Для этого сектора промышленности принималось существование пропорциональной зависимости между числом выпускаемых тракторов и танков и использовалось соотношение: один танк на каждые два трактора. Таким образом, «при нашей программе тракторостроения в 1932/33 г. в 197.100 штук, годичную программу танков можно считать в 100.000 штук. Если считать убыль танков в год войны равной 100 % (цифра условная), то МЫ СМОЖЕМ ИМЕТЬ В СТРОЮ 50.000 ТАНКОВ. Я не имею возможности произвести подсчетов в денежном выражении постройки и содержания больших масс авиации и танков, перехода от мирного к военному времени, соответствующих сроков и пр. Приведенные данные характеризуют (по скромным показателям) – наши перспективные производственные возможности в области самолето и танкостроения и соответствующие организационные нормы РККА, каковые она неизбежно должна будет воспринимать»9. Иными словами, М.Н. Тухачевский пытался оценить максимальные производственные возможности оборонной промышленности (точнее, той, которая могла быть задействована при производстве продукции военного назначения, в данном, танковом случае – тракторо-и автомобилестроения) при ее полной загрузке в течение первого года войны. То есть 100 тысяч танков – это не танки мирного времени, то есть произведенные до войны, и не танки «перехода от мирного времени к военному», т. е.
выставляемые по мобилизации. Это максимальная производственная мощность, выраженная в единицах продукции. В том смысле, что больше СССР произвести будет не в состоянии, даже если захочет, – промышленность не потянет. Меньше – пожалуйста. Кстати, М.Н. Тухачевский специально оговорил, что «отмобилизованная армия никогда не представляет собой предельной мощности вооруженный сил данной страны»10 – а именно ее он и пытался прикинуть. А на цифру 50 тысяч можно вообще не обращать внимания, поскольку сам М.Н. Тухачевский считал тот коэффициент, которым пользовался при ее получении (100 % убыли танков в год), – условным. Поэтому и 50 тысяч – тоже условная цифра. Сам М.Н. Тухачевский на этом коэффициенте не сильно настаивал и когда Б.М. Шапошников в соображениях Штаба РККА относительно программы реконструкции указал, что 100 % убыли не будет, будет 300 %, М.Н. Тухачевский настаивать не стал и предложил третий коэффициент – 200 %. Этих производственных мощностей предполагалось достигнуть к концу пятилетки, то есть к 1932/33 г. – разумеется, в случае выполнения пятилетних планов со всеми принятыми дополнительными обязательствами, изменениями и дополнениями. О том, что у него речь идет именно о максимальных производственных возможностях, М.Н. Тухачевский подчеркивал несколько раз: «Масштаб развития авиационных и танковых сил правильнее всего можно определить, если исходить из производственных возможностей, а не от увеличения существующих авиа и бронесил РККА на столько-то и столько-то процентов…»11.
При этом он специально оговаривал, что все расчеты у него идут не по мирному времени, а по военному, когда продукции военного назначения требуется по определению много в связи с большой потребностью и с убылью. «Добавлю еще только, что никаких серьезных увеличений численности армии мирного времени я не считаю возможным производить…»10. «Выставление 50.000 танков, по моему предложению, должно произойти не в мирное время, и не по мобилизации, а в процессе первого года войны…»10. «Не буду повторяться на тему о том, что я в своей записке дал цифровой анализ развития массовой авиации в процессе империалистической войны, а не условий ее мобилизационного развертывания и что все предельные нормы развития нашей авиации точно также не могут быть отнесены к мирному времени…»12. Таким образом, апокалиптическая картина территории СССР, покрытой толстым слоем стремительно устаревающих на ходу легкоброневых танков, является лишь плодом буйного воображения современных интерпретаторов. М.Н. Тухачевский к ней отношения не имел ни малейшего.
Он искал способы при минимально необходимом отвлечении ресурсов на производство оборонной продукции в мирное время (поскольку таковое производство может привести к диспропорции в экономическом развитии и к деформированию или и вовсе подрыву экономики), резко нарастить ее выпуск во время военное, опираясь в главную очередь на собственные силы.
М.Н. Тухачевский внес значительный вклад в развитие военного образования и советской военной науки, в популяризацию военных знаний. Военно-научное общество Западного фронта с привлечением в первую очередь молодых краскомов – участников Гражданской войны стало первым в Красной Армии фронтовым (окружным) ВНО. Активный участник и один из руководителей созданного в 1920 г. ВНО Академии Генштаба. С ноября 1924 г. он – председатель Особой комиссии Правления ВНО Академии по подготовке всесоюзного съезда военно-научных обществ Красной Армии. В 1924 г. разработал и реализовал проект создания Курсов усовершенствования высшего комсостава при ВА РККА. Вел активную преподавательскую и кураторскую работу. С октября 1924 г. по 1929 г. в качестве главного руководителя по стратегии всех военных ВУЗов РККА осуществлял общее руководство преподаванием дисциплин стратегического цикла в Военной академии РККА и других ВВУЗах, разработку программ и учебных планов. В частности, при нем в цикле стратегии была выделена отдельная кафедра ведения операций, а впоследствии – экономики войны. Одновременно он читал лекции по ведению операций и истории Гражданской войны в Военной академии РККА и в других ВВУЗах. Инициатор создания ряда высших военных учебных заведений, в частности Военной академии Генерального штаба (ВАГШ) в 1936 г. По предложению М.Н. Тухачевского в 1925 г. в составе Штаба РККА было образовано Управление по исследованию и использованию опыта войн, которое объединило вопросы, связанные с военно-научной работой в РККА. М.Н. Тухачевский принимал участие в работе комиссии (под председательством К.Е. Ворошилова), разрабатывавшей и составлявшей военный отдел Большой советской энциклопедии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
