Читаем без скачивания Закат империи - Елена Горелик

- У меня есть основания так полагать, сир, хотя, прямых доказательств нет.

- А как по-вашему, господа, обрадуется ли наш кузен, получив сведения об истинном виновнике срыва этого похода?

- Боюсь, сир, он начнёт готовиться к войне и как обычно наделает массу ошибок, - тонко улыбнулся Кольбер.

- Что ж, - так же тонко улыбнулся король, - в таком случае нам стоит побеспокоиться об этом. Однако, не нужно огорчать нашего кузена Карла известиями о соглашении Голландии с Сен-Доменгом. Боюсь, две плохие новости кряду могут не только испортить ему настроение, но и подорвать здоровье…

"Я ошибался, - его величество, окончив совещание с наиболее верными из своих приближённых, бросил шляпу на стол и снял душный парик. - Мадам Эшби - отнюдь не предательница. Она тонкий политик, не боящийся рисковать… Что ж, если так, то ловушка для Англии почти готова. Теперь осталась самая малость: сделать так, чтобы она сама в неё влезла".

4

Когда дверь спальни затрещала под ударами, дон Иниго - вот чудеса! - первым делом почему-то подумал не об опасности, а о том, как ему оправдаться перед женой. Ведь до сих пор он ещё ни разу не осмеливался приводить любовницу в супружескую спальню, а пренебрегаемая им донья Долорес будет терпеть унижения лишь до тех пор, пока муж соблюдает хотя бы видимость приличий… Прелестная сеньора Эстефания, супруга одного из самых уважаемых купцов Гаваны, проснулась от грохота и, сразу сообразив, в чём дело, испуганно пискнула. Это, как ни странно, мгновенно отрезвило дона Иниго.

- Берите одежду и бегите в ту дверь! - зашипел он, вскочив с кровати и швырнув "приятельнице" ворох бархата и шёлка. - Быстрее же, чёрт бы вас побрал!

Обомлевшая от ужаса любовница, получив ощутимый тычок в бок, снова пискнула и пулей вылетела в потайную дверь. Через которую, собственно, сюда и явилась. Дон Иниго же едва успел натянуть рубашку и схватиться за шпагу. Которой даже не получилось воспользоваться: вломившиеся в спальню люди во главе с начальником его личной охраны недолго думая открыли огонь из пистолетов…

- Всё кончено, сеньора.

Хуанито прекрасно знал, как воспитывают испанских девочек: лучше плохой муж, чем никакого. Пусть он пьёт, бьёт, гуляет, тащит из дому - всё равно это твой муж и господин. Воспитание девочек из благородных семей отличалось от крестьянского лишь образованием да привитием изящных манер. Во всём прочем - послушание, послушание и ещё раз послушание. Поэтому он удивился реакции доньи Долорес. Ни слёз, ни упрёков, ни сожаления. Очевидно, либо она на редкость мстительная особа, чего за ней раньше никто не замечал, либо взятый на душу грех - участие в заговоре с убийством её мужа - было вынести куда легче, чем постоянные унижения. Кажется, дон Иниго в последнее время приказывал жене и детям обязательно ему кланяться? Что ж, вполне в его вкусе. Не имея возможности заставить кланяться многих губернаторов, он отыгрывался на семье…

Донья Долорес не пошевелилась. Не отвела взгляда от гобелена, на котором была выткана какая-то батальная сцена. Только пальцы, сжимавшие распятие, побелели.

- Вы послали людей на восток? - глухим голосом спросила она.

- Да, сеньора. Ещё вчера вечером.

- Боюсь, у вас будут затруднения с губернаторами западных провинций. Мой…муж поставил там наиболее преданных ему людей.

- Меня это вовсе не смущает, сеньора, - сказал Хуанито, недобро усмехнувшись. - И не таких видали.

Донья Долорес посмотрела на него тяжёлым, совершенно не женским взглядом. И Хуанито понял, как чувствуют себя приговорённые на смерть: эта женщина понимала, что губит свою душу, но никаким иным способом она не могла уберечь своих детей от участи их отца. Если бы не её помощь, заговорщики не смогли бы пробраться в дом незамеченными. Если бы заговорщики не убили дона Иниго, не прошло бы и года, как голодные толпы растерзали бы и его самого, и его семью…

Всё имеет свою цену.

- В доме есть тайники, - глухо проговорила донья Долорес. - Два я сумела отыскать, но там лежит не так уж много. Найдите остальные, сеньор Перес. В них наверняка накоплено достаточно денег и ценностей, чтобы хватило на первое время.

Хуанито и раньше не особенно гнул спину перед разными сеньорами, а после изгнания французов и вовсе позабыл, как это делается. Но сейчас он поклонился этой женщине. Бесстрашная Долорес доказала, что её участие в штурме Сантьяго - вовсе не случайный эпизод…

- Капитан! Капитан Дуарте!…

Дуарте по старой корабельной привычке всегда вставал ни свет ни заря, хотя дела посольские не требовали такой отдачи, как капитанские. Правда, этот Фуэнтес… Алина возлагала на него большие надежды, а получился пшик. Что ж, бывает. Теперь главное как можно скорее исправить допущенную ошибку, пока дон Иниго всё окончательно не испортил. А кому это приходится делать? Конечно, всю подготовительную работу проделал Влад, но вся рутина и весь последний, самый сложный этап достался ему. Послу Сен-Доменга, капитану Жозе Дуарте.

Ладно, никто его сюда силком не тащил, сам в Гавану напросился.

На мгновение Жозе задержался у зеркала, висевшего на стене. Наследство даже не от предыдущего посла, а от испанского хозяина, как и почти вся мебель в этом доме. М-да. Куда девался прежний красавец Дуарте? Неужели этот полуседой хмурый мужик и есть тот самый лихой молодец, в которого, помнится, была тайком влюблена Алина? Тридцать пять лет - это вам не фунт изюма… Воспоминания о прежнем чувстве к той, которую сейчас все знали как генерала Сен-Доменга, уже давно не терзали его. Костёр отгорел, остался пепел. Как и у неё. У Алины. Единственной, кого он любил по-настоящему… "А ведь повернись дело по-иному, могли бы сейчас жить вместе, детишек растить, - подумал Дуарте. - Я купеческий сын, она - купеческая дочь. Не погибни её отец, я бы в ноги ему повалился, просил бы её руки. Глядишь, и оставил бы пиратство, сейчас торговал бы, как все мои предки… Не судьба так не судьба, что теперь жалеть о несбывшемся".

"Вермандуа" под командованием старпома давно ушёл в родную гавань, в посольстве остался лишь он сам, одиннадцать человек из его команды и два секретаря - француз и испанец, оба из Сен-Доменга, только француз с запада, а испанец с востока острова. Секретари уже достали Дуарте своим язвительным соперничеством. Но если он до сих пор не выпер их из посольского штата, то только потому, что оба отлично знали своё дело, и словесные дуэли мгновенно заканчивались, стоило им приняться за работу. Удивительно, как эти двое умудрялись настолько забывать о личной неприязни. Впрочем, как только дела бывали завершены, всё начиналось сначала. Если бы не парни с "Вермандуа", Дуарте давно бы уже скис от всего этого. Потому, когда один из матросов, входивший в посольский штат в должности начальника охраны, забарабанил в дверь комнаты, Жозе обрадовался: вот, хоть один день будет загружен донельзя, этим двоим грамотеям станет не до перебранок.

"Так быстро? - он сразу подумал о заговоре. - Они намечали свои действия четырьмя днями позднее. Значит, что-то заставило их поторопиться".

- В городе объявлено военное положение, капитан, - доложил Кувре, тот самый начальник охраны посольства. - Распоряжения отдаёт Хуанито Перес, о доне Игнасио ничего не слыхать. Видно, уже прибили, помилуй Господь его душу.

- Эрнандеса и Тавернье сюда, - Дуарте отдал приказ позвать секретарей так, словно стоял на мостике. - Передай парням - усилить охрану здания. Если кто полезет с оружием, стрелять без промедления.

Секретари не были в курсе заговора. Но это были в достаточной степени умные люди, чтобы сообразить, в чём дело. Потому они явились в кабинет к Дуарте абсолютно собранными, готовыми немедленно приступать к работе… Жозе удивился: насколько эти двое были схожи между собой, даже при всём внешнем различии. Тавернье - сухощавый длинный нормандец лет тридцати, весь какой-то вытянутый вверх. Удивительно спокойный, но язвительный. Вечно носивший тесные даже для такого худого человека камзолы и не расстававшийся с очками. Эрнандес, в противоположность своему ровеснику французу, был эдаким жизнерадостным колобком, любившим вкусно поесть, красиво одеться и блеснуть красноречием. Но когда они принимались за работу, все внешние различия отступали на второй план. Знания, ответственность и старательность - вот почему они получили столь высокие должности, и почему о них так хорошо отзывался прежний посол… Дуарте кивком ответил на их вежливый поклон.

- Господа, в городе чрезвычайное положение, - он предпочёл сразу перейти к делу. - Нам следует немедленно отправить письмо в Сен-Доменг, а также обратиться к новому лидеру Кубы с призывом избежать гражданской войны. Господин Эрнандес, извольте составить соответствующее послание сеньору Пересу. Господин Тавернье, останьтесь, я продиктую вам срочную депешу…