Простые авторитеты, их собралось десятка полтора, были спокойны — большинство из них имели законных жен и традиции воров их не касались. Их позвали в целях безопасности: авторитеты могли подумать, что воры что-то затевают. Подобные недоразумения не раз оборачивались кровавыми последствиями. И те и другие не разобравшись по-хорошему пускали в ход оружие.
Сходку начал старый вор в законе по кличке Меченый. Не вставая с удобного кресла, старик с колючими глазками откашлялся и заговорил:
— Думаю, всем известно, зачем мы сегодня собрались. Вор в законе наплевал на воровской закон и официально признал дочь. У многих из нас тоже есть дети, это не секрет, только где они мало кто из нас в курсе. Мы стараемся не распространяться на подобные темы. Наш закон гласит: вор должен быть свободным от обязательств. Казбек дошел до того, что приволок свою девчонку на наш сход, выдав ее за своего адвоката! Несмотря на это нарушение, прежде чем объявить приговор, я хотел бы услышать, да и другие думаю тоже, объяснение свершившемуся факту. Казбек, мы хотели бы выслушать тебя…
Небрежно взмахнул рукой, разрешая говорить. Открытая бутылка с минералкой, стоящая рядом, неожиданно опрокинулась. Вода с шипением полилась из горлышка и залила брюки старого вора. Меченый вытаращил глаза, он чувствовал, что не задевал ее. Схватил пачку салфеток и принялся промокать брюки от лишней влаги. Мужики переглянулись понимающе — что поделать, старый волк сильно сдал и руки начали трястись! Оксанка мысленно улыбнулась.
Константин Федорович встал, положил руку на плечо дочери и оглядел рассевшихся вокруг стола мужчин. Только семеро были «законниками», остальные четырнадцать — местные авторитеты. По взглядам Арнольда, Кудрявого, Фила и Ростика, Казбек понял, что его не осуждают. Большинство авторитетов смотрели спокойно, кое-кто сочувственно кивал головой. Беркут вздохнул и словно в раздумье, заговорил:
— Я не считаю преступлением признание своего ребенка официально. Этот воровской закон отжил свое и пора это признать. Мы должны нести ответственность за своих детей. Обязаны помогать растить их! Мою дочь воспитывала старая женщина, мать моей временной подруги, так как та отказалась от нее. У нее хватило мужества забрать месячного ребенка из тюремной больницы, не дать отправить в детдом. Я долго не знал о существовании Оксаны. Узнай я раньше, поступил бы так же! Она моя кровь. В отличие от вас у меня будут внуки, правнуки и моя ниточка не порвется. А что останется после вас? Серые памятники на кладбище, к которым никто не положит цветов. Вас забудут на следующий день после похорон. Вы знаете, что я прав, но вы пленники глупого закона. Воры тоже люди! После нас тоже должна остаться память. А теперь с вами будет говорить моя дочь, Оксана Константиновна. Ей тоже есть, что вам сказать…
Казбек сел, а Оксана встала, точно так же держась за плечо обретенного отца. Оглядела собравшихся:
— Мне девятнадцать лет. С раннего детства я не знала ни матери, ни отца. Моей семьей была бабушка. Она умерла год назад и только тогда я узнала, кем были мои родители. В течение года я изучала воровской мир по книгам. И ваши законы, в принципе, мне известны. Вора, преступившего воровской закон, чаще всего убивают. Отец признал меня, сделав своей наследницей. Вас это задело? А вы хоть знаете, каково это быть одной? Когда некому рассказать ни о своей боли, ни о радости. Этот год без бабушки был адом! Отец появился на моем пороге и я теперь не одна, он родная душа для меня. Отец прав — вор тоже человек. Ему нужны родные люди рядом, а не наемные плакальщики. Зачем нужен закон, делающий несчастными многих из вас? Лишающий любви? Фактически, пустые слова вершат судьбу. Правильно ли это? Подумайте, ведь вы все за плечами имеете не малый жизненный опыт! Неужели это вас ничему не научило?
Зиновьева села на стул и осторожно огляделась. Протянула ладонь, взяла отца за руку и слегка пожала ее. Тот вздрогнул, посмотрел на нее и слабо улыбнулся. Вокруг царила тишина. Воры раздумывали над словами отца и дочери. Многие из них часто задумывались над вопросом семьи и детей, но сказать открыто «за» никто пока не решался. Все молчали, выжидая, кто же начнет первым?
Меченый вздохнул и заворочался в кресле. Исподлобья оглядел собравшихся. Его цепкие глазки под кустистыми седыми бровями сразу заметили колебания среди воров. Он уже собирался заговорить, но из пальцев вывалилась сигарета и воткнулась тлеющим кончиком ему в рубашку. Синтетика расплавилась и старый вор в законе зашипел, отдирая от кожи окурок. Остальные с интересом наблюдали. Пока Меченый боролся с сигаретой, его опередил вор в законе из молодых по кличке Кудрявый. Мужчина решительно встал и хлобыстнул кулаком по столу со всей силы:
— Хватит! Казбек прав и девчонка его тоже. Пора пересмотреть воровские законы. Мы должны иметь семьи, если хотим этого! Я заявляю при всех, что завтра распишусь со своей многолетней подругой Мариной и запишу официально наших двух детей на свою фамилию. Хватит бабам отвечать за наших детей в одиночестве! Мне осточертело скрываться от воровского закона! Я люблю так же, как и законники и никто не имеет права лишать меня моего счастья!
Кудрявый решительно пересел к Казбеку и пожал руку старого вора. Меченому такой выпад не понравился. Он насупился, забыв о дырке в рубашке. Пожевал губами и кряхтя поднялся с кресла. Прокашлялся, утерся клетчатым носовым платком и язвительно сказал:
— Так-так… Двое высказались за пересмотр закона, который складывался веками. Вы что, думаете, его дураки создавали? Что остальные молчат? Мы, конечно, можем отпустить Казбека из наших рядов мирным путем. Пусть сюсюкает со своей девчонкой…
Из-за стола резко встал Арнольд, здоровенный мужик под два метра ростом, с корявым, изъеденным оспой лицом. Зло уставился черными глазами на старого вора. Хлопнул ладонью по столу так, что пепельницы подскочили:
— Заткнись! Мы все видим, к чему ты клонишь: у тебя власть из рук уплывает. Мы и так долго терпели. Ты слишком долго был королем. Считаю так — закон пересмотреть, всю старую рухлядь выбить из него в соответствии с нынешними временами. Обзаводиться семьей или нет, каждый будет решать сам, не оглядываясь на воровской закон. Этот закон когда-то и мне сломал жизнь. Кто согласен?
Четверо подняло руки, голосуя за пересмотр закона. И только трое старых воров осталось против, но молодые воры их откровенно проигнорировали. Арнольд спросил:
— Оставляем Казбека «вором в законе»?
Никто из молодых не возразил, против снова были лишь трое стариков. Константин Федорович тяжело поднялся из-за стола:
