— Не переживайте. Если русалки узнают о наших неладах с шелки, то будут в восторге, — пробурчала, когда мы спустились в скрытую бухту, где ожидала небольшая лодочка. Я была в ужасе от необходимости вернуться в море, но как иначе, если эта тварь хочет говорить только со мной!
Спуск в лодку, её качание от нашего веса. И двое слуг-охранников, вставших на весла. Было сыро, мокро и ветрено, так что поплотнее укуталась в пальто, радуясь своему практичному выбору. Нам нельзя было пользоваться драконьей силой и магическим огнём. Только естественные масленые лампы освещали путь до появившегося после выхода из бухты зелёного мерцания полуразрушенного Нимфеума. Он сверкал в воде как драгоценный камень без оправы посреди чёрных мелких волн при свете полумесяца, окружённого тучами. Скоро начнётся дождь, но сезон бурь ещё не наступил, и раздаются только первые грозовые звоночки будущих штормов и шквалистых ветров. Просто плохая погода.
Я смотрю на воду и вспоминаю, как меня в неё погрузили. Как потащили по дну в проклятом пузыре. Как там было холодно и одиноко. Страшно. И как стало ещё страшнее, когда неведомая сила уничтожила города. Это было нечто первобытное, бесконечное и тупое, неразумное, но бьющее как молот по наковальне. Я потянулась к воде, будто вновь услышала его, этот зов, но меня схватили за запястье и оттащили от борта лодки. Охранник наклонился ко мне, прошептав:
— Не смейте трогать воду после заката. Опасно. Можно утонуть, — хрипло сказал он, дыхнув солью и рыбой. — Если море нас почует — уничтожит.
— О чём вы говорите? — также тихо спросил Райво, а слуга постарше ответил:
— Болтают моряки, что море с недавних пор потеряло разум. Что-то там есть такое. Как русалки ушли и остались одни шелки, пришло оно, — и мужчина странно махнул руками в сторону линии горизонта. — После заката в море выходят только сумасшедшие. Да такие как мы.
От их слов поёжилась, сжимаясь в клубок. Даже пальто не спасало, температура наверняка опустилась до нуля. И я почувствовала себя такой маленькой. Обернувшись, увидела высоко над морем королевский дворец, переливающийся тысячами огней. Сейчас там празднуют. Играет музыка, танцуют гости, поют и пьют, и не ведают, что под носом творится.
А я в этой маленькой лодочке в окружении мужиков, плывущая на допрос посреди океана тьмы. Куда меня несёт и зачем? Руки чесались призвать ариус, но я не была дурой, и сдерживала его. Теперь это было легко. Как только пропало влияние нориуса, ариус присмирел и вновь стал продолжением моей руки. Моя опора. Свет во тьме.
Чем ближе подходили к Нимфеуму, тем страшнее становилось. В каждом подозрительном всплеске воды, в каждом необычном изгибе волны виднелись гладкие хвосты русалок или склизкие, как у змей, тела шелки. Я постоянно вертелась, пытаясь хоть что-то разглядеть за пределами крошечной лодочки, где заканчивался круг света. Казалось, что там прячутся тени, что шепчут неразборчиво опасные слова-заклинания на страх. Тревога передалась остальным, и вот уже Райво выудил из-за пояса кинжал, а после, совсем бесцеремонно, усадил меня на холодный пол, а сам сел позади, чтобы я оказалась в центре лодки и у него на виду.
— Шелки не нападут, — тихо сказал он. — Им Сделка не позволит. Я лично видел, как она уничтожила одну из них, стерев в пыль, когда тварь попыталась напасть, защищая Верховную. Всякий подданный Каргатов в безопасности.
— Да… но дело в том, что я не знаю, кто именно нас преследует, — говорю негромко, вслушиваясь в таинственный шёпот. — Кроме шелки в море полно зла.
Глава 14. Испытание злом
Мы так больше ничего и не увидели до самого прибытия к Нимфеуму. Но я поняла, что это та самая сила, о которой болтают моряки. Она пыталась влиять на нас, это было заметно в замедлении лодки, в том с какой тяжестью поднимают вёсла слуги, как они всё чаще прерываются, пытаясь услышать тоже самое, что и я. Шёпот коснулся каждого. Райво впал в состояние транса, он раскачивался из стороны в сторону, и всё норовил сдвинуться к краю и склонить голову к воде. Только меня не пробирали эти звуки. Я слышала их, но они не касались сознания. Их щупальца проваливались насквозь и отступали, чувствуя иную силу. Она пугала их. Так что шёпот не осмелился тронуть нас.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ступив на каменистый причал, вплотную прилегавший к Нимфеуму, мы переступили через разрушенную кладку и вошли внутрь. Здесь влияние ослабло, но не ушло до конца.
— Придётся остаться до утра, — сказала негромко и Райво мрачно кивнул. Говорить не хотелось, так что мы молча прошли насквозь разграбленный морем и ветрами дворец, спустились вниз по остаткам лестницы. Наверху остались слуги, внизу нас ожидал нахохлившийся Акрош, куривший сигару. Заметив меня, выбросил её в дыру в стене и чуть склонил голову. В его глазах так много напряжения. Даже при тусклом свете заметно как много полопалось капилляров. Он был не в себе и крайне измотан.
— Кэрра, рад, что вы смогли добраться. Лодка Богарта потеряла троих — они шагнули за борт. Мы не знали, что так будет.
— После заката море перестаёт быть безопасным, да? — кивнула ему. — Это пыталось и нас забрать, но моё присутствие отпугнуло шёпот.
Акрош ещё раз кивнул, но в этот раз с бо́льшим почтением.
— Идёмте.
Мы, пройдя несколько разрушенных комнат, оказались на другой лестнице, ведущей в полузатопленное помещение со странным стеклянным разделителем посередине, пробитым насквозь двумя креслами. Осмотревшись, догадалась, что это была переговорная между наземными и подводными созданиями. Теперь здесь всё было в воде, кроме нескольких ступеней, на которых сидел Богарт, невозмутимо поглощавший большое зелёное яблоко.
В центре комнаты находилась Верховная, за руки цепью прикованная к крюку, вбитому в потолок. Она висела по пояс в воде, опустив голову вниз так, что мокрые тонкие до прозрачности волосы спутались, скрывая лицо. По бокам стояли подручные Богарта, цепко следящие за обстановкой. Я заметила, что на теле шелки остались следы — её били, вернее пытали. Эти мужчины пытали существо с внешностью подростка. Угловатый обнажённый ребёнок. Синий как труп, которым и являлся.
Услышав шаги, она вздрогнула и медленно подняла голову. Жёлтые тени от фонарей подсветили матовый блеск её чёрных бездонных глаз, её чуждое лицо и фигуру, её трупность. Умертвие. Покойница. Но вот она моргнула и лик утопленницы размылся как будто водой окатили, и я увидела человека. Юная беззащитная девушка, с надеждой глядящая на меня.
— Не обольщайтесь, кэрра Селеста. Эта тварь не должна ввести в заблуждение. Единственное, что останавливает её от кровавой жатвы, клятва, которую дали её предшественницы от лица всех шелки. Она не тронет нас, но, если желаете узнать, на что она способна — поднимитесь и пройдите в следующее помещение. Там найдёте остатки пиршества, — бесстрастно сказал Богарт, бросая в воду остатки яблока и вставая с места, чтобы обернуться ко мне. Дёрнулся кадык, будто он хотел сказать что-то ещё, но, поймав предостерегающий взгляд Акроша, промолчал.
А я спустилась ниже, остановившись на самом краю. Я боялась воды и Флакса это поняла.
— Правильно, что боишься, Селеста. Вода умеет убивать. И приносить покой. У неё так много возможностей. Интересно, что она даст нам этой ночью? Я рада познакомиться с тобой, белокрылая. Так жаль, что нам прежде не приходилось встречаться.
— Она здесь, Флакса. Говори, что обещала, — встрял Богарт, а в ответ над помещением прозвучал серебристый смех шелки, от которого волосы стали дыбом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Только ей, — с необычайной твёрдостью заявило существо, выгнувшись вперёд, натягивая цепь. — Ты, серая мышь, можешь до посинения меня пытать, но я и слова не скажу. Только ей.
— Оставьте нас, — заявила я решительно, поднимая руку. — Это приказ.
Каждый хотел что-то сказать, но вот люди внизу были послушнее и медленно подошли к лестнице. Я посторонилась, пропуская их наверх, следом ушёл Райво, пожелав удачи, а потом и Богарт, когда я выдержала долгий давящий взгляд. Только Акрош не уходил. Он застыл всего на пар ступеней выше, так что приходилось стоять, задрав голову. Под глазами мужчины глубокие тёмные синяки и мне показалось, он еле держится.
