Читаем без скачивания Леди Альмина и аббатство Даунтон - Фиона Карнарвон

Лорд сообщил Картеру о своем решении на вечере в Хайклире во время скачек в Ньюбери. Картер пришел в отчаяние и, не в состоянии переубедить лорда Карнарвона, просто сказал, что профинансирует последний сезон сам. Карнарвон знал, что это приведет его старого друга к банкротству, и, поразмыслив, растроганный желанием Картера рискнуть всем, чем тот обладал, эрл согласился оплатить последний сезон. В конце концов он был игроком, а поблизости от захоронения Рамзеса VI оставался неисследованный участок.

Оба вновь встретились в Лондоне в октябре. Лорд Карнарвон прибыл прямо с поминальной службы по погибшим на войне в Ньюбери, где епископ Оксфордский провел церемонию, собравшую восемь тысяч человек.

Настроение было мрачным. Оставался последний шанс для реализации мечты о славе Карнарвона и Картера. Они решили, что в этом году начнут раскопки раньше обычного. К январю у захоронения Рамзеса VI соберется слишком много посетителей, из-за чего будет практически невозможно исследовать то, что находилось под развалинами халуп местных рабочих.

Картер прибыл в Луксор в пятницу 27 октября. В следующую среду археолог начал работу. В понедельник, 6 ноября, менее чем через неделю, он послал лорду Карнарвону телеграмму, призванную изменить их жизнь:

«Наконец сделал чудесное открытие в Долине. Великолепное захоронение с нетронутыми печатями. Закрыл их до вашего прибытия.

Поздравляю».

19

«Чудесные вещи»

Говард Картер отправил телеграмму и возвратился в Долину царей, чтобы вновь засыпать лестницу, ведущую вниз, ко входу в захоронение. Они с Карнарвоном были коллегами и друзьями в течение пятнадцати лет, и археолог не собирался без своего шефа торопиться с тем, что, по его убеждению, являлось открытием всей жизни. Но какой же сдержанностью следовало обладать, чтобы решиться на такой шаг! Нюх Карнарвона и Картера или, точнее, их научно обоснованные предположения, тщательно лелеемые в течение многих лет, оправдались. И теперь Говард Картер собирался ждать две-три недели, требовавшиеся Карнарвону для прибытия. В течение этого времени захоронение требовалось беречь от грабителей могил, так что Картер стал воплощением скрытности, проинформировав как можно меньшее число людей, что он, по его предположению, обнаружил. И затаился в ожидании.

Археолог отправился из Луксора в Каир 18 ноября, но, прибыв туда, всего-навсего выяснил, что теплоход Карнарвона задерживается. Картер использовал вынужденную паузу, чтобы набрать команду экспертов для присутствия при открытии гробницы. Артур Кэллендер был известным химиком и давним другом. Услышав новость, он попросил Картера повторить ее. Известие звучало слишком невероятно, чтобы быть правдой: не разграбленная гробница фараона с сохранившимися печатями? Если Картер не лгал, это было совершенно беспрецедентным случаем в археологии. Кэллендер тотчас же согласился оказать содействие.

Лорд Карнарвон нетерпеливо мерил шагами палубу судна, отплывшего из Марселя, умирая от желания, чтобы оно двигалось быстрее. Ева сопровождала отца, но Альмина отсутствовала. Графиня находилась рядом с мужем в каждой поездке, которую он совершал в Египет со дня их свадьбы, но теперь недомогала, испытывая ужасные боли в челюсти и голове. По совету доктора Джонни Альмина неохотно осталась дома на тот случай, если ей потребуется лечение зубов. Она проводила мужа и дочь, потребовав, чтобы ее вызвали, если ее присутствие сможет принести пользу.

Вся семья осознавала, что стоит на карте. Они уже много лет обсуждали «ненайденное захоронение». Обоснованное предположение Картера частично покоилось на гипотезе американского египтолога Герберта Уинлока, что некоторые интересные обломки, найденные Теодором Дэвисом, предшественником Карнарвона и Картера в Долине царей, могли быть предметами, использованными при погребальных обрядах Тутанхамона. В то время Дэвиса не интересовали подобные мелочи, но они возбудили любопытство Уинлока, гостившего в Хайклире. Не ускользнули эти детали и от внимания Карнарвона и Картера.

В пятницу 24 ноября лорд Карнарвон и леди Эвелин прибыли в Луксор. Оба пребывали в напряженном возбуждении, все чувства обострились до предела. Ева очень любила Говарда Картера, но находила, что с ним трудновато иметь дело из-за его совершенно безудержной целеустремленности и сарказма. Теперь же следовало собраться с силами, чтобы выдержать все это в высшей степени проявления. Картер и Кэллендер не теряли времени на повторную расчистку лестницы от мусора, но только после полудня 26 ноября группка из четырех человек оказалась перед входом. Лорд Карнарвон писал: «Нас обуревали сомнения, найдем ли мы вторую лестницу, возможно, засыпанную, за этой стенкой или же попадем в помещение? Я попросил Картера вынуть несколько камней и заглянуть внутрь».

Картер сделал небольшую дыру, через которую смог просунуть свечу во внутреннее пространство. Он еще неоднократно опишет этот момент для газет. «Через некоторое время, когда мои глаза привыкли к свету, детали медленно появились из сумрака, странные животные, статуи и золото – повсюду мерцание золота. На одну минуту – взгляд в вечность… Я обомлел от потрясения и, когда лорд Карнарвон… с тревогой спросил: “Вы видите что-нибудь?”, – единственное, что смог выдавить из себя, были слова: “Да, чудесные вещи”».

Три сотоварища Картера испытали взрыв восторга, сопровождавшийся облегчением. С сердцем, бьющимся как молот, Картер расширил отверстие и уступил место Еве, которая, в свою очередь, заглянула внутрь. «Немного привыкнув к освещению, я поняла, что там находятся огромные позолоченные ложа с необычными изголовьями и ящики, ящики…» Картер больше не мог сдерживаться и принялся увеличивать проем, чтобы проникнуть в помещение. Археолог забрался внутрь и осторожно, благоговейно двинулся вперед, держа свечу над головой, чтобы свет ее проник как можно дальше в уголки этого пространства. Остальные последовали за ним и замерли как вкопанные при виде открывшегося их взору в мерцании свечи. «Мы осознавали, что обнаружили нечто совершенно уникальное и доселе невиданное». Карнарвон писал, что там находился трон «непревзойденной красоты… неописуемого изящества и изысканности… того периода, когда египетское искусство достигло одной из своих вершин». Наконец-то после пятнадцати лет поисков обнаружились сокровища фараонов. И, когда их зрение приспособилось, а ум лихорадочно впитал увиденное, члены группы осознали, что точно такое же значение, если не большее, имело отсутствовавшее там. Не было саркофага. А значит, должны существовать и другие помещения, возможно, целая их вереница.

Затем присутствующие обнаружили нечто «между двумя статуями в натуральную величину – стену, покрытую печатями, и внизу следы пролома, достаточно крупного, чтобы мог пролезть небольшой человек». Возможно, воры предыдущих тысячелетий ограбили внутреннюю камеру. Ошеломленный Карнарвон призвал остановиться. Картер согласился: существовали процедуры, которые следовало соблюсти.

Члены группы выбралась обратно и остановились, взирая друг на друга в сгущающихся вечерних сумерках. Все были воодушевлены. Карнарвон и Картер, взаимно поздравляя, хлопали друг друга по спине. У Картера был такой вид, будто он вот-вот лопнет от возбуждения. Артур Кэллендер, казалось, не мог поверить в выпавшую на его долю удачу, а Ева, вне себя от радости за любимого отца, с грустью думала, как захочется Альмине побывать здесь, когда она получит извещение.

Засим последовало распитие напитков на террасе «Винтер палас отель», после чего лорд Карнарвон заказал телефонный разговор с женой и, подобно Картеру и Кэллендеру, вынужден был несколько раз повторить, прежде чем Альмина уяснила, о чем, собственно, говорит муж. Кто смог бы заснуть после того, что они увидели? Позднее этой же ночью компания тайно вернулась для исследования второго, частично закрытого помещения. Картер, леди Эвелин и Карнарвон должны были просто увеличить пролом, чтобы проскользнуть внутрь.

Они потеряли дар речи. Им удалось найти ее: погребальную камеру Тутанхамона. Первопроходцы осторожно положили несколько тростниковых корзин у нижней части фальшивой двери. Внимание посетителей отвлечет пара покрытых золотом статуй в натуральную величину.

На следующее утро Картер отправил извещение Энгельбаху, местному главному инспектору Департамента древностей, информируя его о происшедшем. Энгельбаху говорили о лестнице, первоначально найденной Картером, и он присутствовал, когда Кэллендер и Картер начали вновь убирать мусор. Но главный инспектор, как и почти все другие, полагая, что Долина царей опустошена, и считал излишним болтаться у лестницы Картера в пятницу вечером.

Теперь Энгельбах послал представителя департамента для сопровождения группы Карнарвона, когда та вернулась к захоронению. Обеспечили подключение к электросети в долине, так что в помещении сейчас можно было отчетливо увидеть все детали. Картер позже писал в своей книге «Гробница Тутанхамона»: «Миновали три, возможно, четыре тысячи лет после того, как нога человека ступала на пол, на котором ты стоишь, и тем не менее… Закопченная лампа, отпечаток пальца на свежеокрашенной поверхности, прощальная гирлянда, уроненная на порог, – создавалось ощущение, что все это произошло только вчера… Подобные мелкие бытовые подробности уничтожают время…»