Читаем без скачивания Леди Альмина и аббатство Даунтон - Фиона Карнарвон

Теперь Энгельбах послал представителя департамента для сопровождения группы Карнарвона, когда та вернулась к захоронению. Обеспечили подключение к электросети в долине, так что в помещении сейчас можно было отчетливо увидеть все детали. Картер позже писал в своей книге «Гробница Тутанхамона»: «Миновали три, возможно, четыре тысячи лет после того, как нога человека ступала на пол, на котором ты стоишь, и тем не менее… Закопченная лампа, отпечаток пальца на свежеокрашенной поверхности, прощальная гирлянда, уроненная на порог, – создавалось ощущение, что все это произошло только вчера… Подобные мелкие бытовые подробности уничтожают время…»

Карнарвон и Картер замерли в изумлении, лишь начиная постигать масштаб предстоящей им судьбоносной работы. Потребуется целая армия экспертов для извлечения, описания и сохранения каждого отдельного предмета, возрастом по меньшей мере три тысячи двести лет. Им также придется немедленно обеспечить безопасность гробницы. Любая находка, содержащая золото, обладала притягательностью магнита для грабителей захоронений. Уже на эту ночь на верху лестницы, спускающейся к первой камере, был поставлен вооруженный стражник, а на следующий день Карнарвон нанял военного полицейского Ричарда Адамсона для надзора за безопасностью. Карнарвон построил для него полицейскую будку, чтобы обеспечить укрытие от палящего солнца, и Адамсон практически поселился в ней.

Первый осмотр для посетителей провели в среду 29 ноября. Должен был состояться обход с Говардом Картером, после чего следовал обед. Леди Алленби представляла своего супруга, верховного комиссара Великобритании; были также приглашены господин Лако, главный инспектор древностей; начальник местной полиции и, что имело решающее значение для последующих событий, корреспондент «Таймс» Артур Мертон.

Со времени объявления независимости произошла череда убийств подданных Великобритании, и было введено чрезвычайное положение, так что не стоило привлекать слишком большого внимания к происходящему. Но, что еще важнее, пока никто из официальных лиц не осознал великую значимость обнаруженного. Господин Лако и его помощники вообще пропустили официальное открытие: они были слишком заняты и прибыли только на следующий день.

К тому времени, как они появились, «Таймс» уже опубликовала первую статью о том, что стало самой освещаемой новостью на долгое время. Впоследствии уже не суждено было появиться теме, которой посвятили бы большее число колонок, чем Карнарвону, Картеру и Тутанхамону. Мертон, будучи хорошим газетчиком, немедленно учуял значимость показанных ему находок. Представители мировой прессы тут же стянулись в Луксор, разбив лагерь в садах гостиницы, когда были заняты все номера для проживания. «Таймс» обратилась к Альмине с просьбой написать эксклюзивную статью о ее путешествиях на раскопки в Египет, что та должным образом и сделала.

Площадка раскопок подверглась осаде, и это тотчас же создало проблемы для людей, старавшихся выполнять свою кропотливую работу. Карнарвон и Картер приняли решение вновь опечатать гробницу, пока они будут общаться с прессой и набирать команду экспертов себе в помощь.

Однако же наряду со стремлением продолжить это дело возникло огромное желание отпраздновать выдающееся событие. Карнарвон устроил вечер, открытый для всех в «Винтер палас отель». Поздравительные телеграммы потоками шли со всех концов света. Одна из первых поступила от короля Фуада, который тепло поблагодарил обоих мужчин за работу. Господин Лако, отбросив в сторону прежнее равнодушие, направил им письмо с благодарностью за бескорыстное отношение и научные исследования.

Масштаб интереса со стороны мировой общественности, не говоря уж о беспрецедентном историческом и культурном значении находки, расколол ее открывателей. Карнарвон решил вернуться с Евой на родину, чтобы спланировать дальнейшие действия. Лорд убыл с возрастающим чувством беспокойства по поводу битвы столкнувшихся интересов, напряжения и соперничества, невольно развязанной археологами.

Карнарвон и его дочь вернулись в Великобританию знаменитостями. 22 декабря лорд по просьбе короля посетил Букингемский дворец, дабы усладить слух их королевских величеств рассказом об открытии. Король и королева требовали все больших подробностей, и Карнарвон перечислил бесценные предметы в первом помещении и расписал изысканное мастерство их изготовления. Он уверил короля, что в ходе дальнейших поисков обнаружится и захоронение фараона.

Семья провела Рождество в Хайклире в состоянии легкого потрясения. В канун Рождества они сочинили совместное письмо Картеру. Послание Карнарвона было длительным перечнем текущих задач и предназначалось для отправки с доктором Гардинером, отплывавшим в Египет в начале января, ибо лорд попросил его присоединиться к группе экспертов. Карнарвон сообщал Картеру, что договорился об использовании ими автомобиля марки «Форд», который существенно облегчит ученым жизнь. В пакет был вложен сливовый пудинг[54].

Ева написала, в какое возбуждение привела ее радость за Говарда, полностью заслужившего этот успех после стольких лет тяжелой работы. «Безусловно, репортеры докучают и денно, и нощно… нет ни часа, ни одного места, где бы вы ни столкнулись с ними». Девушка отметила, что ее отец действительно утомился от всеобщего внимания, но если ей требуется подбодрить его, она просто напоминает о грядущем обнаружении саркофага, и это напоминание «о святая святых всегда действует подобно магнуму[55] шампанского». Ева купалась в лучах славы первой женщины, пересекшей порог погребальных камер. «Я никогда не смогу достаточным образом отблагодарить Вас за допуск в эти помещения – это был наилучший момент моей жизни».

Альмина посылала свою любовь, благословение и поздравления с успехом после многострадального упорства в преследовании цели. Она обсуждала, как укротить газеты в отношении своего мужа и высказывала различные практические соображения на этот счет. Леди Карнарвон также извещала Картера о своем слишком плохом самочувствии, чтобы присоединиться к экспедиции. Ей предстояла операция на челюсти.

После Рождества Картер возобновил работу. Он рассматривал различные предложения о помощи, решая, какие из них стоит принять. Мистер Литгоу из нью-йоркского музея «Метрополитен» прислал поздравительную телеграмму, и его участие было утверждено. К нему присоединились еще четыре американских египтолога, включая видного профессора Чикагского университета Джеймса Брестеда. Гарри Бертон был взят в качестве официального фотографа, а мистер Лукас, специалист-химик при египетском правительстве, также дал свое согласие. Бригада направилась в Каир для закупки мягкой набивки, веревок, упаковочных материалов и стальной решетки, которую установили на входе в захоронение.

Как правило, Картер пребывал в раздражении, его выводили из себя постоянные вмешательства прессы. Все, чего он хотел, так это продолжить свою неотложную кропотливую работу. 27 декабря бригада начала извлекать первые предметы и перемещать их в гробницу Сети II, где могло быть выполнено дальнейшее обследование перед транспортировкой в Каир. Картер полностью сосредоточился на методичном освобождении входной камеры, и его доводила до умопомрачения необходимость общаться с нескончаемым потоком журналистов и якобы персонами особой важности, неизменно обладавшими «спецпропуском». Его труд был тяжелым и напряженным, пространство – тесным и душным, а предметы – чрезвычайно хрупкими. По каждому возникали трудности: как остановить распад вещи на кусочки, каким образом заново нанизать бусы или предотвратить усадку дерева, подвергнутого воздействию горячего воздуха. По разумению Картера, все это являлось намного более важным, нежели разговор с представителями средств массовой информации или туристами.

Тем временем в Лондоне Карнарвон вплотную занимался именно этим. Он вел переговоры с компанией «Пате-синема» о съемках на кинопленку, с директорами Британского музея и музея Метрополитен в Нью-Йорке и – очень каверзные – с газетой «Таймс». Он обнаружил, что газета только что заплатила тысячу фунтов стерлингов за пятнадцать эксклюзивных телеграфных сообщений[56] от экспедиции на гору Эверест. После длительных согласований с Картером (тот прислал ему условия в зашифрованном виде) лорд Карнарвон решил подписать соглашение, предоставляющее газете исключительное право на интервью и черно-белые фотографии. Он должен был получить по договору пять тысяч фунтов и сохранял все права на любую книгу, лекцию или фильм. Карнарвон поставил условие, что «Таймс» обязана бесплатно передавать статьи египетской прессе и «Ньюбери уикли ньюс», но могла взимать сбор с прочих газет.

Конечно, это чистой воды схема извлечения прибыли, в которой была отчаянная нужда, если учесть затратность всей операции, но она также предназначалась для упорядочения рабочих условий на площадке. В теории археологи должны были иметь дело только с одной группой журналистов. Однако этот план обернулся своей пагубной стороной, когда остальная пресса, взбешенная отстранением от самого крупного события в истории, усилила травлю и разразилась разного рода оскорбительными репортажами о планах Карнарвона и Картера. Их изображали в самых мрачных красках как высокомерных авантюристов, намеренных закрыть Долину царей для туристов.