Уголки губ Фреда Кемпстера чуть дрогнули, но он сдержался и ответил уклончиво:
— Дело не столько в вашей работе, сколько в вас лично. Разумеется, каким уж уродился человек, таким он и должен быть, и ни мы, ни вы сами ничем тут помочь не можем. Короче говоря, мы не желаем совсем уволить вас со службы в нашей Компании, но оставить на «Тасмании» при всем желании не можем, поэтому мы решили перевести вас на одно из меньших судов. Вот официальное уведомление конторы. Пожалуйста, прочтите и дайте немедленно ответ — принимаете ли вы наше предложение.
Опустив глаза, Фред Кемпстер подал Харбингеру послание отца. Окончательно сбитый с толку молодой моряк прочитал:
«П/х „Тасмания“, первому штурману Эдуарду Харбингеру.
Довожу до Вашего сведения, что пароходная компания «Роберт Кемпстер и Сын» приобрела недавно 4 новых парохода, в связи с чем появилась необходимость в некоторых переменах в составе персонала. Принимая во внимание Вашу добросовестную службу на наших кораблях, а также стаж плавания и Ваши личные качества, мы сочли Вас достойным получить повышение и впредь исполнять обязанности капитана на одном из наших пароходов. В данный момент имеется вакантное место капитана на пароходе «Кардиган» водоизмещением в 5200 тонн. Просим срочно сообщить, согласны ли Вы перейти на «Кардиган» капитаном. Пароход стоит в Кардифской гавани, и необходимо его принять до четверга, так как в субботу он должен отправиться в Новый Орлеан. В надежде, что Ваш ответ будет положительным, желаю вам наилучших успехов и удачи в Вашей дальнейшей работе.
С почтением, Роберт Кемпстер.
Р. 8. Более подробные указания получите от моего сына. К.».
Эдуард Харбингер понял, что над ним подшутили, но шутка эта была благожелательная и не оскорбляла, поэтому он присоединился, насколько позволяло его положение, к дружному громкому смеху, раздавшемуся в салоне.
— Мистер Кемпстер, вы умеете шутить, — сказал он, когда смех немного затих. — Еще немного — и я поверил бы и не на шутку огорчился.
— Только этого еще недоставало! — снова рассмеялся Фред. — Довольно и того, что шутка удалась. Ну, желаю успеха, мистер Харбингер!
— Благодарю, миcтер Кемпстер. Надеюсь, что мне удастся оправдать доверие моих шефов.
Потом и старый Фарман долго тряс руку Харбингеру и наполнял бокалы, и Харбингер пожалел, что не скинул комбинезон, — на спине кое-где виднелись пятна краски.
Фред Кемпстер дал указания новому капитану:
— Лучше всего, если бы вы упаковали свои чемоданы и сегодня же вечерним поездом выехали в Кардиф, так как завтра уже пароход должен стать под бункеровку. Но, во всяком случае, сегодня до закрытия конторы явитесь к юрисконсульту и Ноэлю, там вас проинформируют обо всех подробностях.
У Харбингера выдался горячий денек: надо было в страшной спешке собраться в дорогу, утрясти все формальности, получить доверенности и заверить их в портовых учреждениях. Обегав все на свете и все уладив, он только несколько минут смог уделить прощанию со своими друзьями и товарищами на пароходе. Это было событие, которому, без сомнения, следовало радоваться, — долгожданное, давно желанное. Оно открывало перед Харбингером перспективы на будущее, давало его жизни новую, прочную основу и приближало для них с Марго миг осуществления общей мечты. Сегодня впервые они будто не замечали присутствия старого Фармана и не заботились о том, что он может подумать; но присутствие посторонних все-таки стесняло, и они удалились в пассажирскую каюту, где расположилась Марго.
— Когда я возвращусь в Англию… — сказал Эдуард.
— Когда ты возвратишься… — ответила Марго.
— Это не может затянуться надолго — два месяца, три, самое большее полгода — потом ты будешь плавать вместе со мной.
— Но ты должен писать мне почаще. Из каждой гавани, милый.
— Из каждой гавани, милая…
Часы жестокосердно прервали миг их счастья. Эдуарду пора было отправляться на вокзал. Когда он, увешанный чемоданами, вышел на палубу, у трапа его молча поджидал Ако. В спешке Харбингер совсем позабыл об островитянине. Он опустил свой багаж наземь и задумался, потом подошел к Ако и положил ему руку на плечо.
— Нам надо расстаться, друг. Вам будет лучше, если вы останетесь на «Тасмании». Этот корабль вас скорее доставит домой, он пойдет в ту сторону. А если вам когда-нибудь придется плохо и понадобится помощь, то поговорите с Марго. Она вам такой же друг, как и я. Марго проедет часть пути вместе с вами. Доверьтесь ей и берегите ее ради нашей дружбы.
— Все, что я смогу для нее сделать, я сделаю, — сказал Ако.
С тихой болью в сердце смотрел он вслед удалявшемуся Харбингеру и чувствовал, что опять остается одиноким. Странно, что всех хороших, честных людей, с которыми ему выпадало счастье встречаться в своих скитаниях, ему так скоро приходилось терять. Странно и то, что все эти честные люди были несчастны, жизнь не жаловала их. Плохо быть хорошим. Эдуард Харбингер сегодня еще улыбался, радовался, думал, что судьба балует его. Но он был слишком хорошим и порядочным, чтобы несчастье миновало его. Наверно, уж оно где-нибудь подстерегает его.
С той поры Ако всей душой привязался к белой девушке, любимой его друга. Он уже не чувствовал себя таким одиноким.
6
Старый Кемпстер с удовлетворением наблюдал за поведением сына. Оно ему все больше и больше нравилось. Казалось, что Фред начинает интересоваться более серьезными делами, нежели яхта, футбол и скаковые лошади. Перевод Харбингера был первым свидетельством того, что Фред начал углубляться в практические детали своей будущей деятельности. Эти детали, очевидно, интересовали его, так как через пару дней после отъезда Харбингера молодой Кемпстср заявил отцу, что хочет совершить рейс на борту «Тасмании» и как следует ознакомиться с условиями жизни и организацией труда моряков, — в будущем, когда ему придется самостоятельно руководить пароходством, ни одному капитану не удастся провести его всяческими россказнями.
Само собой разумеется, что Фреду некогда было пускаться в дальнее плавание — до Австралии и обратно. Но сходи он на «Тасмании» лишь до Антверпена или Бордо, и в том не было бы особого толку: он увидел бы только прелюдию морской жизни. Поэтому Роберт Кемпстер с помощью главного агента внес небольшую поправку в рейсовое расписание судов пароходства: он направил «Тасманию» с углем в Геную и оттуда за зерном в Румынию. За это время один из кораблей этой линии мог пойти в док и произвести необходимый ремонт — Компания не будет в убытке, а будущий шеф приобретет ценный опыт.
Капитану Фарману сообщили об этом в конторе. Старый моряк в одно и то же время чувствовал себя польщенным и озабоченным. Это было из ряда вон выходящее событие *— на борту его корабля в этом рейсе будет находиться такой высокопоставленный пассажир, но к этому высокопоставленному пассажиру надо приставить няньку, — он привык к удобствам и к тому, чтобы ни в чем себе не отказывать. В силу некоторых обстоятельств пассажиров на торговых судах причисляли к экипажу или же к практикантам или прислуге, хотя никаких услуг от них не требовали. Так, например, Марго была приписана в качестве помощницы буфетчика и ей была предоставлена лучшая пассажирская каюта рядом с салоном. Могла ли вообще теперь Марго ехать, и не следует ли отдать ее каюту Фреду Кемпстеру?
