— Да, мам, ты знаешь, это такие впечатления. Это так возвышает. Это роняет в душу зерно общечеловеческих ценностей…
— Но час-то поздний…
— Я уже иду спать, и мне будет сниться поздне-готический шрифт, — улыбаюсь я.
— И мне позвольте откланяться!
Хм, странно. Почему это Баронет, откланиваясь, посылает томный взгляд не в мою, а в мамину сторону?
«Сними защиту, ведьма!»
«Я подумаю».
«С-с-сними…»
Я захлопываю дверь перед его носом. Устало смотрю на маму.
— А с чего это ты вдруг вырядилась в этот яркий халат? Ты же раньше его терпеть не могла. Мама дергает плечом:
— Так! И вообще, иди-ка ты лучше ужинать и спать.
— А на ужин что?
— Мюсли.
— Тогда — сразу спать.
Но все-таки, перед тем как рухнуть в постель, я решаюсь выполнить просьбу Баронета. В самом деле, если у меня теперь есть Имя, защита квартиры — мое личное мероприятие.
А защиту Мыколы-ведьмака и впрямь легко получилось снять: я, уже полусонная, вытянула левую руку и прошептала: «В доме моем сама хожу, сама гляжу, своим Именем сторожу-ворожу» и трижды повернулась противосолонь. Вы думаете, это какое-нибудь древнее, тайное заклятие, которое недоступно было мне до инициации? Ни фига подобного! Вот сама только сейчас и придумала. И между прочим, сработало: в руке я держала клубок разноцветных ниток, бывший на самом деле чарами и заклинаниями.
— Мое Имя — защита моему порогу! — грозно пробубнила себе под нос я и окончательно провалилась в сон. Возможно, последний спокойный сон перед сражением с Наташей.
Покаюсь — постом.Намаюсь — потом.Путями пройду другими.Я строю свой дом,Перечить мне в томИ ты не вольна, княгиня!И взор твой устал,И лживы уста.Хоть платье — вино бордово!А двор твой — тюрьма,Да ты и самаДругого не знала слова.Я рядом, поверь,Дождем — в твою дверь,В окошко твое — синицей.На всяку гордынь -Полымя да дым.Дымится твоя светлица!Тебе ли гадать!Сожженная падь,Песок, сердолик да яшма…Княгиня, когдаНе будешь горда,Останется ненависть наша…
Это сейчас, века спустя, то, что раньше лишало женщину красоты, здоровья, а порой и жизни, стало лишь незатейливым стихотвореньицем. А в пору безраздельной власти природных ведьм это был такой оговор против соперницы, что той бесполезно было вызывать реанимационную бригаду. Да, со временем Сила ослабевает. Но все-таки остается.
И если ей дать подпитку…
В ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое мая я стояла посреди темного и пустого читального зала ночной библиотеки. Ее двери были надежно заперты для всех, но не для меня. И не для той, которую я только что предупредила о своей готовности к поединку древними стихами-заклятием.
В нашем читальном зале наблюдать полнолуние — одно удовольствие. В каждом из семи узких окон сияет по маленькой серебристой луне. «Забавные сюрпризы теории Эйнштейна», — пояснил мне когда-то один вампир этот парадокс.
Но сейчас мне не до красот луны. Довольно тянуть. Наташа вызвала меня, и я пришла, достаточно громко заявив о своем появлении. Или она все еще надеется на то, что я и пальцем не посмею ее тронуть, коль она связана с моим любимым? Напрасно.
Окружающее меня пространство вдруг неуловимо изменилось, раздвоилось, перестало быть только материальным. Значит, наступила полночь. И я увидела, как из старинного застекленного шкафа, в котором хранятся словари Даля и Ожегова, вышла, нет, красиво, как в балете, выступила московская ведьма Наташа.
— Значит, ты все-таки не побоялась со мной встретиться лицом к лицу, маленькая ведьма-недоучка, — певуче протянула она и плавно двинулась навстречу мне, не касаясь ногами пола. Летит, летит, как пух из уст Эола… Не опасается, что посадка может оказаться жесткой.
— Значит, не побоялась, — подтвердила я. — Как я понимаю, обмен взаимными приветствиями можно считать исчерпанным? Тогда перейдем к основному вопросу.
Наташа театрально рассмеялась и присела на стол, расправив складки платья. Она вырядилась словно на гала-концерт звезд мировой эстрады — и обилием шифона, парчи, лебяжьего пуха, бриллиантовых нитей и — как верха всей мыслимой роскоши — платиновым бюстгальтером пыталась, видимо, сразить меня за один миг. Не выйдет, дорогуша. И не таких липосакция делала скромницами!
— Не боишься, что я безнадежно испорчу твой парадный костюм? Ты, наверное, так старалась, готовилась встретиться со мной во всей красе, подоставала из бабушкиных сундуков приданое… Отбеливала пух «Тайдом», платиновый бюстгальтер полировала… Кстати, он у тебя на косточках или…
— Я тебе покажу косточки! — С Наташи вмиг слетело ее бриллиантовое прекраснодушие. — Мне пора покончить с тобой, недоучка!
Она бросается на меня разъяренным монстром — манекеном ювелирного магазина, «дыша духами и туманами», шурша перьями, но за этот краткий миг я успеваю сказать заветное слово драгоценным камням, которыми моя соперница столь непредусмотрительно обвешалась. Тролли и гномы — молодцы, знают толк в минералогии. Для них, как теперь и для меня, любой камень наделен характером, именем и настроением. Сумеешь найти общий язык с камнем — камень тебе поможет.
У меня все получилось. Наташа дергается в своих многочисленных драгоценных ожерельях, серьгах, браслетах и перстнях, как муха в патоке, но ни двинуться, ни отменить мое заклятие не в силах. Мой первый замысел — лишить ее маневренности и показать, что я не слабый противник, — удался. Один-ноль в пользу Вики. Ведьмы-недоучки.
— Что ты сделала с моими драгоценностями, дрянь?! — вопит ученая ведьма. — Как тебе это удалось?
Я развожу руками и усаживаюсь в кресло прямо напротив стиснутой в бриллиантово-платиновом плену Наташи.
— Погодка-то сегодня просто сказочная, все кругом так и блестит-переливается. Сиренью персидской пахнет… Луна светит. Соловушки поют, благодать!
— Не валяй дурака, ведьма! Думаешь, я не сниму это твое идиотское заклятие?!
— Ну, только вместе с украшениями. Но предупреждаю: украшения будут сопротивляться. Особенно бюстгальтер.
Разумеется, я не рассчитывала на медлительность и глупость своей соперницы, мы все-таки сюда не для литературных бесед явились. Наташа резко взмахивает руками, хотя этот жест явно дается ей с трудом, и, вздрогнув всем телом, сбрасывает на пол непокорную бижутерию. Гордо смотрит на меня.
— Вот так тебе идет больше — простенько, с легким намеком на сексапильность, — одобрительно улыбаюсь я, медленно отступая в угол меж двумя перпендикулярно расположенными окнами. Теперь я нахожусь меж двух лун…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
