— Вот так тебе идет больше — простенько, с легким намеком на сексапильность, — одобрительно улыбаюсь я, медленно отступая в угол меж двумя перпендикулярно расположенными окнами. Теперь я нахожусь меж двух лун…
— Пытаешься улизнуть? — шипит Наташа. — Сражайся, ведьма. Сражайся, а не показывай свои дешевые трюки!
— Ты бы мне хоть объяснила для начала, чего ради так стремишься со мной разделаться?
Она хохочет.
— Хорошо. Я объясню тебе все, когда отберу твою жизнь. Обещаю.
— Ну ладно.
Свет двух лун… Два тоненьких, почти незримых светлых луча (неужели Наташа их не видит? Если бы видела, понимала, что ей сейчас может угрожать), перекрещивающихся, как шпаги. Холодный неживой свет, но если к нему добавить живого огня…
— Искорка, вот тебе горка, покатайся, — беззвучно шепчу я.
И из моего глаза в перекрестье лунных лучей бьет маленькая, но очень горячая и очень сумасшедшая молния!
Это немного напоминает то, как хлещет из доменной печи расплавленный металл, с той только разницей, что здесь пламя обжигает холодом.
Наташа не попала в эпицентр этой мощной вспышки, но досталось ей здорово: от одежды тлеющие лохмотья, а руки, которые она вытянула вперед, творя защитное заклятие, все во вздувшихся отвратительных волдырях. Она визжит как резаная, но еще держится на ногах.
— Искорка, на место! — приказываю я девчонке-искорке. А то из нее такое пламя может возгореться — всю библиотеку спалит.
На Наташу мне смотреть страшно. Честное слово, я не хотела причинять ей такой боли. Да и поединок мне этот не нужен, пусть катится ко всем чертям!
Наташа стоит, качаясь от боли. Медленно и картинно отдирает от плеча обугленные лоскутья парчи вместе с кожей. Нет, все! Хватит с меня этого триллера! Я не буду с ней драться!…
— Ты думаешь, что сделала больно мне, — тихо и торжествующе говорит Наташа. — Но ты, кажется, подзабыла, с чьей жизнью связана моя. И сейчас всю свою боль я передаю ему!
Ни мистического грохота, ни шквального ветра, ни прочих примитивных выкрутасов, традиционно сопровождающих подобные заявления, не было. Но я зашаталась и схватилась за ближайший подоконник, чтоб не упасть при одной мысли о том, какой ураган непонятно откуда взявшейся боли сейчас обрушился на тело, беззащитно распростертое на больничной койке посреди дренажей, катетеров и капельниц.
— Ты сволочь, — одними губами сказала я этой вновь абсолютно здоровой, с чистой розовой кожей, улыбающейся женщине. — Какой же это поединок? Это убийство!
— Правильно. — Наташа улыбнулась мне, как дорогой подруге. — Это и будет убийство. Тебя.
Ее лицо исказилось, тело судорожно задергалось, превращаясь в некий гибрид огромного бородавчатого варана и клювастого птеродактиля. Глаза загорелись ярко-алым огнем. Из дурно пахнущего клюва закапала тягучая слюна, прожигая дыры на старом паркете читального зала.
— Если что — за ремонт платишь ты, — честно предупредила я и рассыпалась по всему залу роем бешено жужжащих, вертких и недоступных для поражения ос.
Наташа-чудище бесцельно крутилась по залу, снося шипастым хвостом стулья и гипсовые бюсты классиков. Наконец до нее дошло, что такой вид сражения нецелесообразен, неразумен и противоречит всякой логике, и посему приняла облик пчеловода в сетчатой шляпе и с дымарем.
— Я тебе покажу пасеку! — вопила она.
— А я покажу тебе врага всех пчеловодов!
Медведица из меня получилась шикарная, даже рычала я художественно, меццо-сопрано.
Наташа прошептала заклятие, и дымарь в ее руке превратился во внушительного вида огнемет.
— Сожгу на хрен, гнида! — пообещала она.
— Стреля-а-ай! — Эхо моего голоса растаяло в воздухе. Наташа затравленно пооглядывалась, плюнула и дематериализовала оружие. И правильно. Какой смысл жечь ветер? А я ведь сейчас стала именно ветром. И в своем парении я кружила по всей библиотеке, свободная, как никогда… И отчаянно размышляла!
Так не может продолжаться! Нужно отвязать нить жизни Авдея от Наташи. Но как это сделать?
Я кружила по книгохранилищу, создавая в нем небольшой вихрь. Неподалеку, в читальном зале, Наташа безуспешно искала заклинание, могущее справиться со мной. А тут… Тишина и…
Букс!
Он возник неожиданно, видимо, разбуженный тем шумом страниц, который устроила я, пребывая в своем «ветреном» состоянии. Макулатурный мутант явно подрос. Он встал посреди хранилища, упер обросшие журнальными бицепсами лапки в бока и прорычал (если бумага вообще может рычать):
— Кто тут озорует на объекте?! Сошлю в деревню, в глушь, в Саратов!
Мне пришлось принять свой настоящий облик.
— Букс, это я.
— О, женщина, ты книга между книг! Ты свернутый, запечатленный свиток…
— Цитатник ходячий, ты меня можешь внимательно послушать?
— Я весь вниманье и выниманье…
— Тьфу на тебя… Букс, тут в читальном зале сейчас беснуется одна женщина. Ведьма. Она во что бы то ни стало хочет меня убить. А я против нее со всей своей магией бессильна, потому что, если я причиню зло ей, оно падет на голову другого, совершенно невинного человека. Ты тут все книги прочитал, так, может, вспомнишь, в какой-нибудь из них говорится о том, как лишить одного колдуна власти над человеческой жизнью?..
— Я думал, сердце позабыло…
— Букс, поторопись, душа ты макулатурная!
— Я список кораблей прочел до середины…
— Да я не о том тебя прошу, мне нужно отобрать у Наташи жизнь моего любимого!
— … Но может ли быть ближе, чем в полутьме…
— Букс!!!
— Так вот ты где, маленькая ведьма!
В тесное хранилище, где для драки и не развернешься толком, поступью пушкинского Командора входила Наташа. Я затравленно огляделась. Букс куда-то исчез, на его поддержку рассчитывать явно не приходилось. А из оружия у меня были лишь книги. Только это — артиллерия, скорее, этического характера и Наташины доспехи ею не пробьешь.
А выглядела моя соперница потрясающе! На голове шлем с острым верхом и густым плюмажем из страусовых перьев, грудь защищает густоплетеная кольчуга, на ногах сапоги из такой кожи, что не всякий нож разрежет. Но главное, у Наташи был меч. Понятно, что не обычный, а созданный силами магии. И то, что это была не Наташина магия, я тоже поняла сразу.
— Тебе конец, ведьма! — прошипела Наташа и взмахнула мечом.
Больно. Я зажимаю располосованную ключицу рукой и пытаюсь спрятаться за стеллажами. А эта гладиаторша лупит своим мечом направо и налево, не заботясь о попадании, высекая искры из металлических стояков стеллажей. Она просто не дает мне возможности опомниться, сосредоточиться, придумать, как достойно отразить эту атаку…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
