Мои наблюдатели докладывают о трех «бородатых», спешащих к нам с гранатометами. Подпускать их близко нельзя. Если они попадут из противотанковых гранатометов по ящикам со взрывчаткой, мало нам не покажется. Приходится брать с собою Юру Буйницкого и Игоря Малахова с пулеметами ПК. Мы бежим навстречу душманам. Для себя я определил место нашей будущей огневой позиции – у пролома в дувале. Мы торопимся успеть туда раньше духов. Кто добежит первым, получит главный приз.
Душманы не добежали метров пятнадцать. Мы даже не успели толком залечь. Огонь пришлось открывать практически с ходу. Но на таком расстоянии промахнуться сложно. Мы сняли их с первого залпа. И тут же по нам открыли огонь из-за развалин. Из автоматов. Метров с восьмисот. Это уже не так страшно. Разведчики мои прикрыты дувалом. И первый натиск моджахедов мы отбили.
У пролома приходится оставлять сторожевой пост. Позиция хорошая, и оставлять ее духам не хочется.
Саперам сегодня приходится работать под огнем. Если до этого всех нас доставал снайпер, теперь автоматчики. Их не менее трех человек. И шума от них достаточно.
Ближе к обеду на заставу приезжает толпа офицеров из штаба дивизии. Среди них начальник штаба подполковник Петрук. Что-то высматривают, вычисляют. Оказывается, планируют где-то неподалеку выставить выносной пост от тридцатой заставы. Самое смешное, что позиция моего сторожевого поста кажется им для этого идеальной.
Ночью по позициям взвода работает духовский миномет. Над головой противно визжат осколки.
А утром рядом с нами на мине подрывается танк. Вырвало каток и кусок гусеницы. И на своей же мине подрывается один сапер. Оторвало стопу. Приходится эвакуировать его и двух танкистов в медсанбат.
Откуда-то со стороны баграмской дороги приезжает бронетранспортер. Без прикрытия, один-одинешенек! На нем приехал начальник ПВО (противовоздушной обороны) дивизии. Полковник. Интересно, от кого он обороняет нашу дивизию? Авиации у духов пока еще нет. Может быть, прикрывает нас от Аллаха и его пророков?!
Наш гость устраивает разнос командиру заставы. За что, непонятно. Затем на повышенных тонах беседует с майором, командиром группы спецминирования. И наконец-то добирается до меня.
Ставит мне задачу: силами разведвзвода прокопать траншею от заставы до канала. Это метров двести-двести пятьдесят. Завершить работы к утру завтрашнего дня. А чтобы у меня было поменьше вопросов, предупреждает, что в случае невыполнения его приказа я завтра же стану младшим лейтенантом.
Даже если я сниму с постов и секретов всех своих разведчиков, сниму охрану от саперов, у меня будет всего семнадцать человек. Я не Господь Бог, у меня их всего семнадцать! Еще пятеро остались с бронегруппой. Двести метров делим на семнадцать «лопаторуких» роботов – получаем двенадцать часов непрерывной работы. Без сна, приема пищи и охранения. Землеройная машина (или траншеекопатель) уложилась бы по суглинку примерно за это же время. Но здесь чистая глина – копать ее гораздо труднее. К тому же я прекрасно знаю, как разведчики относятся к землеройным работам. Это чувство можно назвать тихой ненавистью. Таким образом, проведя предварительные расчеты, я прихожу к выводу, что копать эту траншею мои разведчики будут не менее полугода. Или не будут копать совсем. Все зависит от моего решения.
Ждать его долго не приходится. Независимо от того, будем ли мы ее копать (по времени мы никак не уложимся) меня разжалуют. Не будем копать – меня разжалуют за невыполнение приказа. Не трудно догадаться, какой я сделал выбор.
Моими прямыми начальниками являются начальник разведки и начальник штаба полка. Плюс мой комбат и его начальник штаба. Но это в батальоне. В ходе этой операции я нахожусь в непосредственном подчинении начальника разведки и начальника штаба дивизии. И выполняю их приказы. Но формально полковник является старшим по званию. И ему я также должен подчиняться. Предварительно сообщив о его приказе своему непосредственному командиру.
Я догадываюсь, что мне скажет об этом полковнике мой начальник разведки. И не хочу обижать этой информацией начальника ПВО. Все-таки полковник! Хотя и не умеющий трезво оценивать обстановку и рассчитывать объем задач. Видно, слишком давно он учился в академии и ни разу не копал афганскую землю.
Выясняется, что точно такие же задачи поставили командиру заставы и командиру группы спецминирования. Командир заставы решил потихоньку динамить эту задачу. Копать в день по чайной ложке. Он прекрасно понимает нереальность оборудования этой траншеи. Да и малую вероятность того, что начальник ПВО еще когда-нибудь здесь появится. Едва ли его пропустят во второй раз духи. Без прикрытия на одном бронетранспортере здесь можно проскочить только единожды. Второй раз моджахеды спать не будут.
Командир саперов таких умозаключений не делает. Он сразу же посылает полковника по хорошо всем известному адресу. И идет со своими саперами взрывать ближайшую крепость – с нее заставу постоянно обстреливают душманы. Из-за нее-то мы здесь и находимся.
Мы с командиром заставы подшучиваем над сапером. Оказывается, разжаловать до младших лейтенантов полковник грозился всем. Мы с командиром заставы всего лишь старлеи, сапер дослужился до майора. Завтра утром у нас у всех есть шанс сравняться в воинских званиях.
Выставляю боевое охранение вокруг крепости: пока саперы не закончат ее минировать, нужно подержать духов на удалении. А сам беру три противотанковые мины ТМ-62М. Мои бойцы выкопали на земляной насыпи между заставой и каналом три шурфа (довольно глубокие ямки для мин). При подрыве мин на глубине они разрыхлят гораздо больший объем грунта. Накладными зарядами подрываю мины. Это единственное, чем я могу помочь заставе в оборудовании траншеи. Насыпь хорошо простреливается духами. Теперь у заставы появится возможность сделать через нее ход сообщения. А дальше вдоль дувала можно будет без проблем добираться до канала.
По радиостанции нам ставят новую задачу. Завтра к семи утра прибыть на семнадцатую заставу. А ночью быть предельно бдительными. В наш район прорвалась банда численностью около сорока человек. С минометами и реактивными снарядами. Но ночь проходит довольно спокойно. Если не считать того, что каждые пять минут где-то западнее нас по «зеленке» работает «Василек», 82-миллиметровый автоматический миномет. Да кто-то сорвал неподалеку парочку осколочно-заградительных мин ОЗМ-72.
Утром двадцать третьего декабря мы прибываем на семнадцатую заставу. Ждем распоряжений от начальника инженерной службы дивизии. Меня со взводом вызывают в дивизию. К начальнику разведки. Скорее всего, для получения новой задачи.
