четверо схватились за головы, захныкали и повалились на пол, а потом жалобно завыли и начали пятиться, словно собаки, ожидающие удара хлыстом. Лайтборн засмеялся; мужчины истошно завопили. Лайтборн сделал жест рукой, и трое из них мгновенно повернулись и почти ползком убрались из комнаты. Четвертый остался лежать, скорчившись на полу. Лайтборн окинул его изучающим взглядом, потом подошел к столу и взял нож, кончиком пальца проверяя остроту его лезвия. Увидев это, лежавший на полу мужчина вздрогнул и застонал. Его лицо покрылось испариной и стало похожим на плесневелый сыр, а сам он поднял взгляд на Лайтборна и внезапно вцепился руками в собственный пах. Роберт увидел растекавшуюся на полу лужу; появившийся запах заставил его вспомнить о той жуткой ночи среди камней.
Лайтборн насмешливо наблюдал за самим мальчиком.
— Скажите-ка, — спросил он, — не точно ли так и вы намочили в штаны от страха там, в Стонхендже?
Роберт не ответил.
— Именно так и было. Я помню, какая вонь исходила от вас, — сказал Лайтборн и, помолчав, добавил: — Должно быть, вы здорово перепугались.
Он поманил Роберта, побуждая подойти поближе, и тот подчинился вопреки своему желанию. Лайтборн окинул его пристальным взглядом.
— Что вы там видели? — зашептал он мальчику на ухо. — Нечто такое, что смогло убить даже такое существо, как я? Именно это вы говорили, не так ли? Как раз об этом вы и заявили тогда? Отвечайте!
Внезапно он сильно тряхнул Роберта и требовательно спросил:
— Такое убийство вы видели?
Роберт молча кивнул.
— Я верю вам, — снова заговорил Лайтборн, на этот раз спокойным голосом, — потому что ощущал запах, несмотря на отвратительную вонь от вашей мочи. Запах мертвого бессмертного — премилый парадокс! — буквально висевший в воздухе. Но кто это мог сделать, что за существо это было?
— Это был дьявол, — сказал Роберт.
— Дьявол! — Лайтборн сплюнул.
— Я видел его лицо, это был Властитель Соблазнов.
— Вы видели что-то другое.
— Что же?
— Что-то слишком громадное, определенно не по вашим слабым силенкам.
— Слишком громадное даже для вас?
— Это еще надо посмотреть, — серьезно ответил Лайтборн и пожал плечами. — Но у кого, по-вашему, больше шансов противостоять такому существу — у меня или у вас?
Роберт опустил голову. Он подумал об Эмили, оставшейся в Вудтоне. Все еще пленнице, если не хуже.
— Что же я должен делать, чтобы обрести власть, подобную вашей?
— Это нетрудно. — Лайтборн широко улыбнулся и погладил лезвие ножа. — Вы должны расстаться с иллюзией того, что не существует.
— И что же это?
— Не догадываетесь? — улыбка Лайтборна стала еще шире. — Всего лишь ваша душа.
— Нет! — крикнул Роберт.
Он отпрянул от Лайтборна и прижал руки к сердцу.
— Выходит, вас с нею не разлучить?
— Нет, до той поры, пока я не встречусь с родителями на Небесах.
— Небеса, ад! Что за детские игрушки! — рявкнул Лайтборн.
Роберт бросил на него полный ужаса взгляд.
— Вы говорите так, будто Господа нет вовсе.
Лайтборн уставился на него округлившимися глазами, затем откинул назад голову и расхохотался во все горло.
Роберт вспыхнул от внезапно охватившего его гнева. Что это за непонятный мир, в котором он оказался? Мир, где с такой небрежной легкостью можно говорить о подобном зле? До сих пор он не вполне осознавал, как безнадежно покинут, покинут и одинок. Потрясение этим открытием охватило все его существо, и он снова подумал об Эмили, о том, что она тоже одинока.
Мальчик с трудом сделал глубокий вдох и спросил, растягивая слова:
— Если моя душа — только иллюзия, как я могу отдать ее вам?
— Вот так, — сказал Лайтборн и внезапно нанес удар ножом лежавшему возле его ног мужчине. Лезвие оставило глубокий порез на его лице. Тот громко закричал и стал корчиться на полу.
— Видите? Это на самом деле очень легко.
— Я не смогу это сделать, — прошептал Роберт.
— Призраки ваших родителей взывают к отмщению.
— Нет. Не такой ценой.
— Вы уверены? — Лайтборн прищурился. — Разве они не являются вам по ночам? Я слышу, как вы бормочете и плачете во сне.
Роберт отвернулся. Перед его мысленным взором снова возникли его обуглившаяся мать и обескровленный отец, протягивавшие к нему руки. Рядом виделась и Эмили, затихшая в руках крепко державшего ее солдата.
— Нож, — сказал Лайтборн, заставляя мальчика сжать пальцами рукоятку. — Всего одного удара хватит, чтобы лишить жизни этот несчастный мешок с требухой. Это проще простого. Всего один удар.
Роберт посмотрел на скорчившегося мужчину, который теперь лишь еле слышно стонал, сжимая лицо ладонями. У него был рассечен нос, левый глаз, казалось, вытек.
— Сделайте это, — повторил Лайтборн твердым, холодным голосом. — Вы очень скоро обнаружите, что в этом скучном мире нет большего удовольствия, чем быть свидетелем страданий и боли кого-то другого.
Костяшки пальцев Роберта, сжимавших рукоятку ножа, побелели. Он смотрел на живот поверженного мужчины и думал, как было бы легко в долю секунды распороть этот живот и выпустить из него кишки. Хотя в зале было тепло, мальчик стал дрожать от озноба. Он вдруг увидел себя стоящим возле господского дома усадьбы Уолвертонов, а рядом на снегу — труп Ханны, над которым склонились его отец и мистер Уэбб. Проповедник читал молитву об упокоении ее души.
— Нет, — прошептал Роберт, — этого мне не вынести.
Он выронил нож, закрыл глаза руками и побрел, едва переставляя ноги, вон из комнаты, а потом вышел на улицу.
«Направь мои незрячие шаги
Еще чуть дальше, вон к тому пригорку…»
Джон Мильтон. «Самсон-борец»
(перевод Ю. Корнеева)
Город, который еще вчера казался ему удивительным раем, выглядел теперь настоящим адом. Жизнь улиц походила на водоворот, грозивший поглотить перепуганного мальчика. Он вспомнил часто упоминавшиеся мистером Уэббом впечатления о том, что он видел во время своего единственного в жизни посещения Лондона: «Мошенники, воры, убийцы; похоть, поножовщина, бродяги…»
Роберту казалось, что он слышит голос этого проповедника, и мальчик заплакал от сжимавшей сердце тоски по дому и оттого, что мистер Уэбб оказался прав. Люди бросали на него полные ненависти взгляды. Одна женщина с раскрашенным лицом даже плюнула в его сторону. Роберт бросился от нее наутек по широкой и пыльной улице, а она швыряла вслед ему камни. Улица привела мальчика в парк, где была целая толпа народа. Там стояли украшенные лентами шесты и горели громадные костры. Он окинул взглядом море окружавших его людей; здесь были мужчины и женщины, молодые и пожилые, богатые и бедные, но на лицах у всех было
