ссоре с сыном, пытаясь узнать у него о внучке, и сердце её не выдержало такого страдания… Однажды Паша положил перед ней фотографию Виктории и сказал: «- Ты лишила меня семьи, я же лишаю тебя только внучки». С этого момента началась для неё расплата за содеянное — не было дня, чтобы Лизонька не говорила мне об этом. Она так мечтала увидеть внучку…
Почувствовав себя несчастным и покинутым, Дмитрий Викторович закрыл лицо руками и склонил седую голову. Жгучие слёзы потекли сквозь пальцы, закапали на стол…
— Не выбрасывайте меня из своей жизни, — прошептал он, сдаваясь на милость победителя.
Сострадание растопило лёд враждебности, сердце Киры дрогнуло, и она увидела перед собой не коварного противника, а несчастного человека, потерявшего единственного сына, одинокого, забытого всеми старика, сознающего своё одиночество и страдающего от своей ненужности до слёз, до крика, до смерти…
Она обошла стол и положила руки на плечи плачущего мужчины. Он вздрогнул, почувствовав её прикосновение, и замер под её ладонями.
— Вы не поступите со мной, как Лиза, отодвинувшая меня за круг своей семьи?
Серые покрасневшие от слёз глаза пожилого мужчины смотрели с насторожённым ожиданием.
Не зная на что решиться, Кира молчала.
Вот она — правда! Но нужно ли её открывать всем?!
Стоит ли рисковать счастьем многих близких людей ради одного, в общем-то, чужого ей человека?
На одну чашу весов была положена спокойная жизнь её семьи, на другую — боль и страдания одинокого человека.
Но боль его была так безысходна, страдания так ощутимы, что Кира не смогла его оттолкнуть.
— Знаете, что, Дмитрий Викторович, — удивляясь самой себе, предложила она, — поедемте, ка сегодня на вокзал провожать девочек и моих родителей на Чёрное море — там я вас и познакомлю с Викой. Только правду рассказать всем я пока не готова — вернутся девочки из отпуска и тогда посмотрим…
— Сегодня? — Дмитрий Викторович предпочёл бы тщательную подготовку, продуманные вопросы и ответы, здесь же предлагалась совершенно спонтанная поездка к незнакомым людям, в семью, в которой жила его внучка. Мечта увидеть Викторию оказалась столь реальной, что он, неожиданно для себя, струсил. — Может, в следующий раз…
— Когда он ещё будет этот «следующий раз»! — Кира беззаботно махнула рукой. — Кстати, если вы думаете, что мы «тихо, мирно», как говорит Алиса, приедем на Киевский вокзал прямо к поезду, то вы очень ошибаетесь. Нам предстоит закупка продуктов и долгая дорога на дачу.
Ей очень быстро удалось убедить его.
«Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад…»
40
40
Насупившись, Кира сидела за рулём «Ягуара» и терпеливо ждала, пока Дмитрий Викторович разместит в багажнике пакеты с продуктами.
Она сердилась на него, на хихикающих продавщиц круглосуточного супермаркета, на толстую краснощёкую кассиршу, сочувственно вздыхающую ей вслед, но в большей степени сердилась на себя, устроившую настоящее представление в пять часов утра в пустом зале «Седьмого континента».
И чего она вмешалась? Пусть бы покупал, что хотел… Так нет!
— Зачем вы берёте индейку? — шипела Кира, вырывая из рук «нового родственника» огромную птичью тушку. — Нам некогда её готовить — поезд в двенадцать часов. Я куплю несколько кур гриль на вокзале.
— Вот ещё! — в полный голос возмущался Дмитрий Викторович, ни сколько не стесняясь устремлённых на них любопытных глаз. — Жареных кур в антисанитарных условиях! Ничего хуже вы придумать не могли? Нельзя так беспечно подходить к питанию детей!
— Девочки лююююбят таких кур, — тянула Кира к себе скользкую индейку в целлофановой упаковке.
— Безумие запихивать в детские желудки холестериновую отраву! — Дмитрию Викторовичу удалось отвоевать индейку, и он на минуту почувствовал себя победителем.
— Три коробки конфет?! — не сдавалась Кира, выхватывая из тележки ненужные продукты. — Орехи? Миндаль, арахис, фундук, фисташки… Десять пакетов? Куда столько?
— Пусть грызут в дороге. Это куда полезнее ваших зажаренных кур!
— Они же не белки, в конце концов! Две коробки с печеньем! Опять торт! Им за неделю всего этого не съесть!
Пакеты и коробки летели на стеллажи и тут же возвращались в тележку.
— Я лучше знаю, что нужно купить моим детям в дорогу!
— Вот и набирайте продукты в свою отдельную тележку!
Фыркнув, Кира помчалась к выходу за тележкой и вихрем понеслась по залу, выхватывая со стеллажей нужные, по её мнению, продукты.
Оплачивая свои покупки, она заставила себя не оборачиваться на суету молоденьких помощниц вокруг доверху набитой тележки «родственника», не прислушиваться к их разговору и смеху, не содрогаться от бесконечного пиканья кассового аппарата у неё за спиной, но выдерживать характер ей удавалось с большим трудом.
Это была уже вторая «ссора» за сегодняшнее утро — их первой «родственной» размолвке способствовал вид её новой машины. Увидев её у подъезда, Дмитрий Викторович замер, подозрительно глядя на Киру, и, усаживаясь на переднее сиденье новенького «Ягуара», высказал всё, что думал о её бережливости и способности к коммерции.
Кира должна была промолчать, но она не привыкла, что её отчитывали, как провинившуюся девочку, истратившую на шоколадку последние деньги, предназначенные на хлеб.
— Эту машину мне подарили на день рождения! Вячеслав Львович подарил! — едва сдерживаясь от резкого ответа, проинформировала она, перестраиваясь в другой ряд. — Я же говорила вам, что теперь моя машина вполне «соответствует вашей королевской чести» и не нужно ради поездки на дачу в такую рань беспокоить Арсена и свою охрану.
Дмитрий Викторович осторожно скосил глаза на боковое зеркало и увидел чёрный «Форд» своей охранной службы. Он привык поступать по-своему: вызвал бригаду сопровождения и оставил для начальника службы безопасности срочное сообщение.
Шурша шинами, новенький «Ягуар» нёсся в скоростном ряду по пустынному Ленинградскому шоссе, плавно покачивая всё ещё сердившихся друг на друга людей. Ему нравилась скорость и летняя прохлада, пустынное утреннее шоссе и ласковая хозяйка, тут же давшая ему звучное имя Леопольд.
«— «По ниточке, по ниточке ходить я не желаю! Отныне я, отныне я, отныне я жива-ая!» — про себя напевала Кира, не забывая при этом делать обиженное лицо — пусть «новый родственник» знает, что она не станет терпеть его высокомерные нападки».
Ровно в семь перламутровый красавец Леопольд замер у калитки дачного участка. Но выходить из машины Дмитрий Викторович не спешил.
— Паша кое-что купил Виктории… — нарушив неловкое молчание, он вынул из внутреннего кармана летнего пиджака бархатную коробочку в виде розочки. — Мне бы хотелось подарить это Виктории.
Глядя на его напряженно застывшее лицо, Кира кивнула.
— Дарите, но помните, что для всех вы пока наш дальний родственник из Новосибирска и должны одинаково относиться к
