Брэд пригласил меня на прощальный ужин Дэвида Нейлора. Это был исторический вечер для всей индустрии мужских журналов Австралии, жаль, что я его почти не помню. Я не собирался пить слишком много, ведь мне предстояло завести новые знакомства. Но когда ты постоянно знакомишься с кем-то, так или иначе приходится много пить, и я решил отказаться от пива и предпочесть более цивилизованное вино. Его можно потреблять вместе с едой, оно вдохновляет на приятный разговор об искусстве и так далее. Я часто пытался не напиться вином, и обычно все начиналось довольно неплохо: прежде чем успевал почувствовать хоть что-то, пара стаканов успевали обсохнуть; еще пара стаканов уходили на то, чтобы меня перестал удовлетворять простой, бесцветный и не похожий на пиво вкус шардоне; остальные я допивал просто потому, что решил пить в этот вечер только белое вино, а отказ от идеи стал бы проявлением слабой воли.
Той же схемы я придерживался и на прощальном вечере Нейлора. Выпив достаточно, чтобы почувствовать, что сегодня уже не напьюсь, я переключился на пиво. Эта была хорошая идея – у пива меньше градус, поэтому в меня больше бы влезло. Чтобы окончательно протрезветь, я сделал себе винно-пивной коктейль.
Прощальный вечер я помню в виде отрывочных кадров. Какие-то незнакомцы в резиновых масках ведут меня к тайному столику и там рассказывают, что мне предстоит сделать. Я отвечаю, что собираюсь руководить «Ральфом» во имя блага всех людей, которые будут работать над его созданием. До сих пор не могу понять, что имел в виду. Путь обратно – какая-то лестница или пожарный выход. Затем жаркий подвал гостиницы «Виндзор-отель». Такое начало карьеры редактора можно было считать зловещим предзнаменованием. Определенно, на работу устроился Старый Марк, а не обновленный его вариант. Не знаю, как добрался домой, но проснулся я в своей кровати. В следующий понедельник я впервые пришел на работу и по второму разу познакомился со всеми.
К моему прибытию журнал уже имел свою историю, типичные легенды о сотворении, изгнании, пантеон богов и демонологию. Добрый Седдон был изгнан из Эдемского сада. Счастливые дни выпивки в обед прошли. Журналом правили силы тьмы.
С запада «Ральф» граничил с «Долли», еще с двух сторон простирались владения компьютерных журналов. Область, которую он занимал, больше всего походила на пивную. От редакций компьютерных журналов нас отграничивали только тонкие перегородки, такие же, какие ставят в туалетах. Кабинет редактора имел стеклянные стены и располагался в правом углу. На столе стояли три корзины, придуманные еще Седдоном: «Входящие», «Исходящие» и – совершенно гениальная – «Перебор». Во «Входящих» и «Исходящих» было сравнительно пусто – пара неплохих статей и какие-то служебные записки – зато в корзине «Перебор» обнаружилась целая коллекция рукописей, которые в наш журнал по ошибке слали австралийские душевнобольные, тунеядцы или просто глупые люди. Особой популярностью пользовался раздел «Мнение», в котором самовыражались все подряд.
Авторы самых отвратительных писем чаще всего предлагали свои услуги в качестве постоянных обозревателей. Они были уверены, что все нормальные парни разделяли их точку зрения по целому ряду вопросов, начиная от «почему все женщины кричат, издеваются, бьют в пах, крадут детей, требуют алименты, ненавидят веселье и при этом правят миром» и заканчивая «почему все мужчины традиционной сексуальной ориентации остаются непонятыми и ущемленными в правах».
Я смотрел на сотрудников через стеклянную стену. Из них можно было бы составить коллекцию всех типов телосложения, там были жирный Дэнни, тонкий Крис, идеальный Чудище, низкий крепыш Дом, гигант Эш, атлет Алекс и круглолицый Джеймс. А я был Ноем, которому Бог подсказал спасти по одному представителю астеников, нормостеников, гиперстеников и всех прочих стеников. Вместе мы построили бы большую лодку и пережили бы ужасное наводнение, а после восстановили бы население всей Земли при помощи одной маленькой ассистентки редактора Аманды.
Не могу сказать, что меня порадовало первое впечатление. Большинство проблем, которые возникают в журналах, связаны с тем, что редактор считает себя богом.
Брэд пригласил меня на обед в ресторан «Текс-Мекс» – скучное заведение, где административные работники проводят рождественские вечеринки. Я сообщил ему, что больше не пью днем, и в качестве объяснения рассказал свой личный миф о проклятии и искуплении – историю своего пробуждения в Уэльсе.
Точно так же, как и Наборщик Боб, Брэд не очень-то одобрял работников, не пивших в дневное время, но позволил мне пить диетическую колу, пока сам прихлебывает шардоне. Для Брэда это было время грусти и удовлетворения. После отставки Нейлора он поднялся до главного редактора «Пипл» и «Пикчер», на это у него ушло меньше четырех лет. В лице «Ральфа» он впервые сумел получить «чистый» журнал, но был вынужден постоянно выбирать между подчинением начальнику Нику и лояльностью протеже Седдону, притом что оба поносили друг друга на чем свет стоит и не могли разрешить проблем журнала. Брэд понимал, что «Ральф» болен, но не знал, чем ему помочь.
Он рассказал мне обо всех членах коллектива. Арт-директор Крис, по его словам, был лучшим другом Седдона, Аманда, от которой зависело будущее всего человечества, тоже испытывала к нему симпатию. Поэтому у меня вряд ли получилось бы подружиться с ними. Кто-то что-то украл со своего последнего рабочего места, еще кто-то делал то же, что и все, еще двое парней были просто «немного странными». Я спросил, зачем он мне это все рассказывал. Он ответил, что я в их поселке новый человек и он просто хотел показать мне, где ближайшая выгребная яма.
Озадаченный и пузырящийся фенилаланином, я направился к выгребной яме и попросил всех сотрудников по одному зайти ко мне в кабинет и рассказать о своей работе. Потом я поведал им о своих планах, а они смотрели и думали: «Что это за лысый придурок?» или «Интересно, поднимет ли он мне зарплату?».
Ребята из отдела рекламы сидели с нами в одном офисе, Они были дружелюбные и расслабленные парни, но не могли продать рекламу, поэтому скоро их всех уволили.
Тим Скотт очень быстро перешел на должность редактора «Пикчер». Я повысил редактора отдела новостей до заместителя главного редактора, потому что его прежняя должность была не нужна. Я не нуждался и в заместителе, поэтому он скоро уволился.
Я взялся за корзину «Перебор» с ужасом и трепетом. Я чувствовал то же, что чувствовали настоящие боксеры, когда наблюдали за моими поединками. Как можно так лажать в чем-то, что настолько просто? Я объявил конкурс на худшую историю, которую обещал напечатать в журнале. В ответ стали приходить письма с рассказами гораздо лучше тех, что заполняли корзину.
