но движения лицевых отметин компенсировало полное отсутствие какого-либо выражения их физиономий.
Обе соратами возлежали на длинных кушетках, между которыми располагался небольшой квадратный столик. На нем покоилась широкая, плоская чаша с водой, в которой виднелось изображение баржи академии. На главной палубе баржи были видны маги и несколько кицунэ.
У подножья кушеток стоял невысокий и немного комичный силуэт. Он был не выше ребенка, округлый и пухлый, как перенабитая ватой игрушка. Его кожа была ярко синего цвета, и когда он улыбался, его толстые щеки сбивались в кучу, обнажая ослепительно белые зубы. Маленький синий человечек парил над полом, и, несмотря на то, что он стоял, а соратами лежали, именно они выражали ему свое почтение.
Час от часу не легче. Голос маленького синего человечка звучал радостно и спокойно, но в его глазах читалась тревога. Его губы не двигались, и в зале не звучало ни звука, поскольку его мысли возникали непосредственно в головах соратами.
Женщина слева села. Она была чуть более худой, чем ее соратница, ее лицо было чуть более угловатым и морщинистым.
Возможно, ответила она тем же манером, что говорил синий человечек, обращаясь к остальным телепатически. Но это все еще может обернуться в нашу пользу.
Конечно, может. Синий человечек подлетел чуть ближе к женщинам, паря между ними. Это также может означать крах всего, что мы сделали по сей день. Стоит лишь чуть сильнее потянуть за нужную нить, и весь гобелен распустится.
Хисока, наконец, добился, чего хотел: принцесса пришла в Минамо. Нам стоит вмешаться?
Придется. Хисока глупец, но мы не должны сводить глаз с истинной опасности. Даже сейчас, башня Эйгандзё готовится к худшему.
Ха! Они понятия не имеют, что это значит.
Да. Силы обоих миров, какуриё и уцушиё собираются для нападения на него в его столице.
Если Конда падет…
Он должен пасть. Единственные вопросы, это «когда» и «что» мы должны сделать, чтобы быть готовыми к этому. Посол Мелоку все еще на своем месте?
Он редко отходит от Конды и на шаг.
Великолепно. Убедитесь, что он готов действовать быстро. Его положение в любую минуту может принять крутой оборот.
А лисы?
Синий человечек повернулся к гадальной чаше. В ней баржа академии швартовалась к путевому причалу. Хранитель гавани сейчас произведет необходимые ритуалы, и гейзер перенесет корабль к апартаментам Хисоки.
Оставьте их пока настоятелю. Он не настолько глуп, чтобы рассказать им что-нибудь существенное, но следите за ним все равно. Он в последнее время становится все менее надежным.
Остролицая соратами кивнула. Он не может не сочувствовать себе подобным. Людям Товабары, ученым кицунэ на краю леса. Как все академики, он полагает, что если изучит проблему достаточно глубоко, то со временем придет к идеальному решению.
Идеального решения нет. Конда создал эту проблему. Мы можем лишь пытаться управлять ее последствиями.
Синий человечек провернулся в воздухе, пока не очутился лицом к лицу с женщиной соратами за его спиной, которая все еще не внесла свой вклад в эту странную беседу.
Уйо, сказал он. Ты хорошо обучила свою протеже. Чийо не настолько сильна, как была ты в ее возрасте, но она более аккуратна, более элегантна. Она многое почерпнула как из твоего опыта, так и из твоих наставлений.
Уйо, молчаливая соратами, покорно склонила голову.
Благодарю тебя, О Улыбающийся Ками Полумесяца.
- Прошу тебя, - произнес синий человечек вслух. Он широко улыбнулся, сверкая зубами. – Ты должна называть меня Мочи. – Он повернулся к Чийо и сказал, - Будет лучше, если бы ты была там, когда Хисока станет принимать кицунэ. Не на виду, заметь себе, но достаточно близко, чтобы оценить их настроение и намерения. Я доверяю твоему мнению, но свяжись с нами, если всплывет что-нибудь слишком … чувствительное. Мы с Уйо позаботимся, чтобы остальные наши силы были на местах, готовые к отправлению.
Не вставая с кушетки, Чийо склонила голову, откинувшись на руки. – Как пожелаешь, Мочи. – Она помолчала, затем добавила, - Все действительно настолько готово? Мы, наконец, на пороге успеха?
Мочи снова улыбнулся. – «Порог» это граница, - сказал он. – Лишь черта, которую нужно пересечь. Мы же скорее на распутье, в точке кульминации событий. Самые мощные из известных сил стремятся сейчас занять одно и то же место. Каждая из них будет влиять на другие, и никто не может предсказать, насколько. К счастью, мы к этому готовы. Любой возможный исход может пойти нам на пользу, если мы просто переживем следующие несколько дней.
Чийо оскалилась в хищной улыбке. – Есть шансы, что не переживем?
Глаза лунного ками блеснули. – Всегда есть такой шанс. Это и делает жизнь такой интересной.
Глава 16
На границе между Товабарой и горами Сокензан, мир предводителя разбойников Годо перевернулся с ног на голову.
Поначалу проклятие огра работало идеально. Каждую ночь йуки-онна выманивала патрулирующего охранника, или отряд из двух патрульных, в долину, где те исчезали. Поутру их тела находили замерзшими с выражением животного ужаса на лицах. Все, что требовалось людям Годо, это сидеть и наблюдать.
Солдаты Даймё были напуганы, и разбойники становились все наглее. Невзирая на сокращение и без того ограниченного числа военных, офицеры Конды продолжали высылать все меньшие и меньшие отряды для патрулирования границы. Эти группы по четыре, или даже шесть человек были легкой добычей для обученных всадников Годо, ожидавших в засаде. Он насчитал тридцать трупов на стороне врага с лишь незначительными потерями среди его людей. Еще пара недель, и у Даймё уже не будет достаточно солдат для патрулирования этого региона.
Затем все изменилось. Подкрепления из Эйгандзё потекли в долину равномерно, каждый день и каждую ночь. Годо был поражен. Он представить себе не мог, что Конда был готов противопоставить ему такое количество солдат, и что ему вообще было все это небезразлично. Вместо войны на истощение, которую он едва не выиграл, предводитель разбойников теперь стоял перед лицом открытого конфликта с армией, превышающей его по численности и лучше экипированной, чем его люди.
Йуки-онна продолжала каждую ночь уводить своих жертв, но теперь предгорье и гребни были густо усеяны солдатами Конды. У восстановленных сил Даймё было достаточно людей, чтобы в любой момент перейти границу, поэтому Годо был вынужден отступить со своими партизанскими отрядами. Чем дальше он отводил своих людей, тем глубже проникали силы Конды. Они не оставались на месте, но отступали с каждым закатом, не оставляя после себя ничего ценного. Офицеры Конды начали
