Бабушки почти одновременно сокрушенно покачали головами.
- Так давайте сейчас ему поможем, - тихо отозвалась Гуля и присела к ним за стол, стараясь двигаться как обычно, чтобы больше не вызывать подозрений, хотя получалось это не очень уверенно, - Если деда Митя сделал первый шаг, то нужно протянуть ему руку, чтобы он сделал и второй.
Бабушки снова переглянулись и к счастью кивнули, хоть и сделали это не слишком уверенно, на что рассчитывала девушка.
- Если он и правда сможет после стольких лет выйти из глухого запоя, то ей-богу можно будет считать, что деревня заново родиться. Правда ведь, Тась?
- Правда-правда.
- Митька же был первый парень у нас по молодости - самый активный, самый общительный, при нем все дела спорились, а уж когда он женился, то и вовсе наше хозяйство было лучшим на всю округу! Митька такое иногда выдумывал, чтобы мы планы перевыполняли, что никому до сих пор в голову не приходит! Потому наша деревня всегда была в почете, а у всех работяг деньги не переводились, - баба Нюра тяжело выдохнула и печально добавила, - Хорошее это время было.
Гуля слушала, затаив дыхание и сейчас еще сильнее хотела помочь дедушке в надежде на то, что его сильная душа снова покажет себя, и он станет спасением для умирающей деревни.
Как был раньше.
А они с Громом помогут ему всеми силами.
Мысли о Громе снова отозвались в душе тягостным волнением, и захотелось еще раз выглянуть в окно, чтобы увидеть его, шагающим из леса.
Куда же он пропал?
А главное – почему?
- А ведь внуча все верно говорит, Нюр! – раздался голос бабы Таси, отвлекая Гулю от тяжелых мыслей, когда становилось откровенно горько и наверное даже страшно, потому что минуты все тикали и убегали, а Гром так и не появлялся на пороге дома, - Если же мы не поможем Митьке, то кто еще поможет?
- Так а мы как сможем помочь, Никитишна?
От собственных стремительных мыслей о помощи баба Тася даже подскочила из-за стола, заставляя свою подругу покоситься на нее, а Гулю тихо незаметно улыбнуться.
- Пойдем к Галке! Ты же помнишь ее бабку Глашу?
- Ну.
- Она ведь повитухой была, а еще многих мужиков отпаивала после гулянок, когда те помирали!
- Это все хорошо, но при чем тут Галка? Бабка ее уже лет сто как умерла, Тась!
- Так ведь Галка с ней жила все детство, значит, не просто так все это было, и наверняка что-нибудь, да она запомнила! Вставай, говорю! Что сидеть и рассуждать, надо пойти к ней и спросить! Доча, ты тоже вставай, с нами пойдешь!
Гуля открыла было рот, чтобы сказать, что ей нужно быть дома, но сделать этого так и не смогла.
Просто понимала, что если останется сейчас одна и Гром не появится в ближайшее время, то ее мысли сожрут ее саму изнутри, и станет только хуже.
И потом ей действительно было важно помочь деду Мите.
Почему она и сама не знала.
Ее бабушка всегда учила, что если ты можешь помочь словом или делом, то не нужно этого стесняться – добро нужно делать всегда, а зло даже в мыслях не оставлять.
Гуля всегда старалась жить по этим незамысловатым законам и знала, что многие считали ее блаженной и ненормальной, а часто и вовсе крутили пальцем у виска, когда она кормила очередную бездомную собаку, или отдавала всю мелочь старику-попрошайке.
Добро всегда отзывалось в сердце теплом, потому Гуля его и делала в меру своих силёнок, без оглядки на то, что о ней скажут или подумают другие люди.
Поэтому девушка только и успела, что натянуть на ступни свои мягкие балетки на сплошной подошве и накинула на плечи тонкую кофту, чтобы прикрыть грудь, потому что под платьем она была обнаженной, и меньше всего хотела, чтобы это внезапно и вовсе некстати понял кто-нибудь еще.
Гуля поспешно шла за двумя не по годам шустрыми бабушками, которые сейчас бодро шагали вперед, ведомые только одной мыслью - не оставить в беде снова - и надеялась, что ее ноги не подведут в этот раз.
Страха вовсе не было, потому что рядом с бабушками она чувствовала себя уютно и спокойно.
Но вот боль внизу живота явно усиливалась, как и жжение между бедер.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Девушка старалась не подавать вида и вести себя естественно, но отчетливо понимала сама, что у нее ничего не получается, а бабушки то и дело оборачиваются на нее и только качают головами.
- Вот вернемся, и я тебя намажу своей мазью на мяте! К утру будешь как новенькая, и вся боль пройдет, внуча!
- А если выпить моей настоички, то спать будешь как ангел, и наутро проснешься с хорошим настроением! - хохотнула баба Нюра, как всегда задорно пихая в бок свою подругу, на что та как всегда закивала в согласии головой.
К счастью шли они недолго и на главную большую улицу деревни не выходили.
Не то, чтобы Гуля скрывалась от кого-то, просто ей было хорошо на окраине без лишних глаз и сплетен.
Дом Галины оказался добротным и большим.
Сразу было видно мужскую руку и женское усердие в том, чтобы дом был уютным и как говорится – полной чашей.
- Галка! Ты там дома? – баба Нюра постучала по не высокой калитке, - Нам нужно срочно поговорить! Галка! Не слышишь ты что ли?
Гуля не вмешивалась.
Она стояла чуть поодаль и только наблюдала за всем происходящим, одергивая себя каждую секунду оттого, чтобы не смотреть в сторону леса в надежде на то, что из него появится Гром.
Как бы она не отвлекала себя, а все мысли девушки были только о нем.
И о том, что же она сделала не так этой ночью.
Когда на порог вышла рослая женщина с черными волосами и очень красивым лицом, то Гуля едва ли смогла бы назвать ее бабой Галей.
Она была явно моложе бабушек, но взгляд женщины был наполнен горечью и каким-то особенным пониманием этого несовершенного мира, в котором все обитали и кого-то винили.
Она не винила, а принимала все, как есть.
- Вы чего здесь шумите?
- Разговор есть серьезный, Галь! Выходи уже!
В какой-то момент Гуле даже показалось, что женщина знает зачем к ней пришли, и поэтому не хотела вмешиваться и вешать на свою голову проблемы. Почему-то девушке казалось, что проблем у этой женщины и без них было выше потолка.
Но тётя Галя кивнула и вышла в калитку, вытирая руки о цветастый передник и какую-то тряпку.
- Рассказывайте, что там у вас случилось такое срочное.
Гуля снова молчала, пока баба Нюра и баба Тася рассказывали все женщине, иногда перебивая друг друга, и только опускала глаза в землю, когда ощущала на себе пытливый и заинтересованный взгляд женщины.
Почему-то выдержать ее взгляда девушка не могла.
Словно тетя Галя была ведьмой, которая могла прочитать ее мысли и увидеть на теле следы, оставленные Громом.
- Вот такие дела у нас, Галка! Поможешь?
Гуля только в этот момент подняла взгляд, чтобы увидеть красивое печальное лицо женщины, вдруг окунувшись в ее зеленые глаза, потому что она смотрела именно на нее.
- Я-то помогу, но вы должны понимать сами, что для Митьки это будет хуже смерти. Нельзя пить столько лет, а потом начать жить с чистого листа. Каждая мышца в его теле будет адски болеть. Не уверена, что он сам это сможет выдержать.
- Мы ему поможем, главное ты будь рядом, Галь!
Женщина медленно кивнула и помолчала, прежде чем проговорить, кивая на смущенную молчаливую Гульку:
- Копия матери, а душа чистая, как у ангела. Не верится даже.
Все замолчали, глядя на девушку, которая в эту секунду была готова провалиться сквозь землю, потому что никогда не любила вспоминать о своей матери. И о том, какой она была.
Это в других семьях дети гордились тем, что были похожи на своих родителей, а Гуле было нечем гордиться.
Если бы она могла из головы выдернуть все воспоминания о тех недолгих, но страшных днях, которые провела рядом с матерью – Гуля бы сделала это без сомнений.
Она даже не знала, что сейчас могла сказать, но неожиданно раздался вопль какой-то женщины с другой стороны безлюдной улицы:
- Бабаньки, беда!
Нахмурились все одновременно, и тетя Галя повесила на забор тряпку, о которую вытирала руку, чтобы скорее поспешить вперед по улице, а следом за ней это сделали и бабушки, и Гуля.
