Анжелина едва сдержала испуганный крик, настолько неожиданно прозвучало это имя — Виолетта, — которое мгновенно оживило воспоминания об их первой встрече. Луиджи назвал Анжелину так, несмотря на все ее возражения.
«Я садилась на свою бедную ослицу, на старую Мину. Я возвращалась в Сен-Жирон, страдая из-за вынужденной разлуки с сыном. А этот чертов акробат последовал за мной, смеясь и подтрунивая… Виолетта… это из-за цвета моих глаз».
— Ну что, у вас язык отсох за несколько секунд? — Луиджи вложил в этот вопрос всю свою иронию.
— Нет, нет! Просто меня немного пугает ваша манера неожиданно появляться и исчезать.
— Тогда что же вы можете мне дать? О, я догадался! Поцелуй! Восхитительный поцелуй!
Анжелина смотрела на Луиджи, удивляясь тому, что он почти не изменился. Его темные глаза сверкали, словно вобрав весь излучающийся откуда-либо свет, в данном случае свет луны.
— Луиджи, прошу вас, будьте серьезны! Держите, это принадлежит вам. Я нашла это на ярмарочной площади в Бьере среди обломков вашей скрипки. Боже! Какая страшная несправедливость! И все по моей вине!
Анжелина протянула Луиджи золотой медальон, который тридцать три года назад Жерсанда де Беснак прикрепила к шапочке своего сына и который музыкант свято хранил, поскольку это была единственная ниточка, связывающая его с утраченной семьей.
— Медальон! — взволнованно воскликнул Луиджи. — Спасибо, прекрасная дама! Спасибо! Вы вернули меня к жизни!
Глава 6
Жозеф де Беснак
Сен-Лизье, в ту же ночь
Анжелина мысленно повторила слова, произнесенные Луиджи: «Спасибо, прекрасная дама! Спасибо! Вы вернули меня к жизни!»
Это придало ей сил. Если этот медальон так много значил для вечного бродяги, значит, встреча с его матерью, Жерсандой де Беснак, пройдет успешно.
— Я уж думал, что больше никогда не буду держать этот кусочек металла в своих руках. — Луиджи вздохнул. — Очень любезно было с вашей стороны позаботиться о нем, а тем более отдать его мне.
— Я не воровка, — невпопад брякнула Анжелина. — Послушайте, я хотела сказать вовсе не это… Я хранила его в надежде вернуть его вам.
Луиджи, немного отстранившись, прижался спиной к стене. Этим вечером ему пришлось много выступать, и щиколотка вновь разболелась. Кроме того, сильные эмоции лишали его сил. Ноги у него стали будто ватные.
— Все это как-то неожиданно, — признался Луиджи. — Вновь видеть вас, дорогая Виолетта, вновь обрести мой талисман, этот медальон. Да, он служил мне талисманом, представьте себе. Действительно, в этих краях со мной происходят удивительные вещи. Выдержит ли мое сердце?
— Конечно, — ответила Анжелина, улыбаясь.
Улыбка молодой женщины потрясла Луиджи. Как она изменилась!
— Я хранил воспоминания о неукротимой девушке, готовой чинить скорый суд над злодеями и преследовать их. А сейчас передо мной нежная молодая женщина, чей голос наполняет меня радостью.
Акробат вновь спрятал свои чувства за цветистыми словами. Присутствие Анжелины делало его уязвимым. Растерявшийся, он готов был бежать прочь. Все это время Анжелина жадно рассматривала его. Он был ниже ростом, чем в ее воспоминаниях. Он похудел, но правильные черты лица теперь казались Анжелине более привлекательными.
— Какое романтичное свидание при бледном свете луны! — заметил Луиджи. — Прекрасная дама, а не поговорить ли нам в более подходящем месте? К тому же я устал, очень устал.
— Меня вполне устраивает этот сад, — прервала Луиджи молодая женщина. — Аромат мяты и роз чарует меня. Но если вы устали, давайте сядем. Смотрите, вон там доска. Она вполне может послужить скамьей, ведь она прочно опирается на два камня.
Анжелина поражалась тому, что ей было так хорошо. Луиджи больше не пугал ее, возможно, из-за того, что теперь она знала о его кровном родстве с Жерсандой де Беснак. «Да, мое отношение к нему изменилось, несомненно, поэтому, — думала она. — Он стал мне родным. Я так рада, что он вернулся!» Она попыталась разобраться в своих сумбурных ощущениях, но безуспешно. Она была одновременно радостно взволнованной, нетерпеливой, немного встревоженной и осмотрительной, что побуждало ее вести разговор, не касаясь главного.
— Будьте со мной откровенны, — сказала Анжелина, когда они сели рядом. — Простите ли вы меня за то, что я причинила вам столько зла прошлым летом? Я была напугана из-за смерти моей подруги Люсьены и молоденькой служанки из таверны Бьера. Разумеется, я должна была все как следует обдумать. Вы совсем не похожи на извращенца, но кто знает, под какой личиной скрывается убийца? Я так нуждаюсь в вашем прощении! Моя роковая ошибка не давала мне покоя в течение многих месяцев. Я волновалась за вас, поскольку вы, тяжело раненный, сбежали из больницы.
— Я тронут вашей запоздалой заботой, — спокойно произнес Луиджи. — Давайте поторгуемся, Виолетта. Я обменяю свое прощение на поцелуй. Я вовсе не похотливый тип, но видеть вас так близко, любоваться вашими очаровательными губками и не припасть к ним — это делает меня просто больным.
— Боже! Вы слишком торопитесь! — запротестовала Анжелина.
— Перестаньте взывать к Богу. Он часто остается глух к человеческим мольбам, хотя, признаюсь вам, присматривал за мной при посредничестве славного священника.
— Вы неверующий? У вас нет ни стыда ни совести!
— Это зависит от обстоятельств, — признался он. — Ну, так что насчет поцелуя, который отпустит вам все ваши грехи?
— Ни в коем случае! — отрезала вдруг испугавшаяся Анжелина, которую не оставляла мысль о том, что ей предстояло сообщить Луиджи. — Поцелуй всегда имеет последствия. Ну, разве только в щечку.
— Идет, — нежно произнес Луиджи.
Анжелина поспешно поцеловала Луиджи, смущенная запахом его кожи и волос.
— Мы в расчете? — немного кокетливо спросила она.
— Буду пока довольствоваться этим. Так что такого важного вы хотели мне сообщить? Сейчас подходящий момент. Нет назойливых свидетелей, нет ничего, кроме луны, звезд и ароматов этого сада.
— Да, я думаю, момент подходящий. Вы должны внимательно меня выслушать, поскольку я затрудняюсь объяснить вам…
— Подождите! — воскликнул Луиджи, перебивая Анжелину. — Мне кажется невероятным, что мы вот так сидим вместе, дружески разговариваем. Вам не давали покоя угрызения совести. Меня же обуревала ненависть к вам, к вашей красоте, к вашим фиолетовым глазам. Увы! Я убеждал себя, что бесполезно искать встречи с вами. Я был готов сожительствовать с некой Долорес, которая приютила меня в Барселоне. Но судьба распорядилась иначе. Судьба, но с моей помощью. Еще один вопрос. У вас по-прежнему живет эта большая белая собака?
