Когда он вернулся, друзья, к счастью, забыли о картине. Ближайшие полчаса все весело, роптали и смеялись. Марк и Стюарт потчевали Роуэна рассказами о том, что происходит в больнице. Он вполуха слушал. Кей сидела рядом с ним и при каждом удобном случае прикасалась к нему, дотрагиваясь то до затылка то до ладони, то до бедра. Роуэн обостренно ощущал каждое прикосновение, они действовали ему на нервы, и самое легкое из них казалось страшным, как будто по нему проехал грузовик. Духи Кей бесили его.
– Составим программу, - предложил Стюарт, как всегда, взяв инициативу на себя.- Сегодня поужинаем в самом шикарном ресторане города, затем проспим все утро, а завтра решим, что делать дальше.
Роуэн с самого начала подозревал, что друзья останутся на ночь, но надеялся, что ошибается. Сейчас все его надежды рухнули. Ему хотелось плакать, кричать, вышвырнуть их вон. Он не мог себе этого позволить. Как ни странно, в то же время он был бы рад видеть их… только не сейчас.
Все разбрелись по спальням. Роуэн уступил Кей ту, где спал он, намекнув, что сам переберется куда-нибудь. Он выбрал себе комнату, в которой появлялась Энджелина. Как и предполагалось, его решение не обрадовало Кей, но она промолчала. Она приняла это решение безропотно, но была разочарована.
Они договорились встретиться в семь часов в гостиной, чтобы к половине восьмого отправиться в ресторан Антуана. Как всегда, Стюарт в последнюю минуту умудрился заказать места. Роуэн собирался спуститься вниз первым, чтобы убедиться, что комната все еще принадлежит двадцатому веку… Хотя, если это окажется не так, то, что он сможет сделать?
Он осторожно открыл дверь в гостиную «Только не сейчас,- думал он.- Пожалуйста, не сейчас!» Когда Роуэн вошел в комнату, у него екнуло сердце: он увидел, что у двери, ведущей в сад, стоит человек. Роуэн испугало, что этот высокий, худощавый мужчина может оказаться Галеном Ламартином. При звуке шагов Роуэна человек обернулся.
– Похоже, что ты рассчитывал увидеть кого-то другого,- с улыбкой сказал Марк. Роуэн облегченно вздохнул:
– Нет,- возразил он.- Я просто надеялся оказаться первым.
– Я быстро переодеваюсь, и давно научился не путаться под ногами у Сьюзен.
Роуэн улыбнулся и подошел поближе к другу. Словно совершая некий ритуал, они одновременно сунули руки в карманы. Оба молча смотрели на дворик. Гортанно журчал фонтан, вызолоченный последними лучами заходящего солнца.
– Я говорил Стюарту, что нам стоит позвонить перед приездом,- заметил Марк.- Но ты ведь знаешь Стюарта. Пытаться его остановить- то же самое, что становиться на пути товарного поезда.
– Да уж,- ухмыльнулся Роуэн.
– Он беспокоится о тебе,- без обиняков заявил Марк.- Кей тоже.
– У меня все в порядке.
– Правда?
Роуэн хотел ответить утвердительно, как уже вошло у него в привычку, но вместо этого почему-то сказал:
– Нет.
– Хочешь поговорить об этом?
– Со мной что-то случилось в Мехико.
– Ты чуть не погиб,- Роуэн изумленно взглянул на друга.- Это единственное объяснение.
– Я не верю, что это могло так повлиять на меня.
– Веришь ты или не веришь, это не меняет положения дел. Что есть, то есть.
– Я видел свет, туннель. Кажется, слышал голос. Вернее, чувствовал его.
– Пойми, что во Вселенной существует высшая сила. Нечто, что сильнее тебя, Роуэн,- улыбнулся его друг.
– Кроме того, существует зло.
– Большинство мировых культур принимали это положение, учитывая, что наравне с ним наличествует и добро.
– А как насчет справедливости? Всегда ли добро побеждает?
– Хочется думать, что такое правило существует.
«Неужели я попал в эту ситуацию? - подумал Роуэн.- Неужели оказался замешан в вечную битву добра со злом? Может, мне предназначено исправить то, что было исковеркано много лет назад?»
Над этими вопросами он размышлял весь вечер, вместо того, чтобы прислушиваться к беседе своих друзей, вместо того, чтобы ответить на поцелуй Кей, когда она пожелала ему доброй ночи, вместо того, чтобы спать. Он мучился над этими вопросами почти до часу ночи. Без четверти час Роуэн услышал приглушенные голоса, доносившиеся из гостиной. Все остальное немедленно вылетело у него из головы.
Глава одиннадцатая
По мере того, как Роуэн спускался по лестнице, голоса становились все громче. Когда он был наверху, они звучали неразборчиво, но теперь стало ясно, что это - веселая болтовня на какой-то вечеринке. Боже, неужели он единственный, кто слышит это? Или просто он первым встал, а остальные скоро спустятся?
Достигнув последней ступеньки, Роуэн застыл в нерешительности. Дверь в гостиную оставалась закрытой, точь-в-точь как была, когда он уходил. Стоя в коридоре, он слышал веселый женский смех и звон тонкого хрусталя. Роуэн повернул ручку двери, совсем забыв, что на нем только джинсы, которые он даже не потрудился, как следует застегнуть. Что бы ни творилось за дверью, он был уверен, что его никто не увидит.
Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь.
В гостиной сидели мужчины и женщины, одетые по моде прошлого века. Поблизости от него, прикрывшись веерами, хихикали две расфуфыренные дамочки. Две другие в это время обсуждали наряды:
– В этом городе я не могу найти ничего привлекательного,- жаловалась мадам Дефорж, следя, чтобы ее юбка не слишком пышно лежала.
– Я тоже. Все приходится привозить из Парижа,- мадам Гарнетт притворялась, что ее это раздражает, но не могла скрыть гордости, обуревавшей ее при мысли о том, что она может позволить себе делать покупки столь далеко от дома.
Роуэн протянул руку, пытаясь нащупать энергетическое поле, но не нашел его. Он вошел в комнату и прикрыл за собой дверь, чтобы приглушить доносящийся из комнаты шум. Он узнал двух дам, обсуждающих проблемы своего гардероба - в прошлый раз они занимались тем же,- и беглым взглядом окинул комнату. В углу сидели мужчины. Беседуя, они попыхивали сигарами, и пили бренди. В центре этой группы возвышался Гален Ламартин, красавчик с прогнившей насквозь душой. Роуэна снова охватил гнев. Он сдержал его при мысли, что, если в комнате находится Гален, то, возможно, здесь же он найдет и Энджелину. Сейчас Роуэну больше всего хотелось увидеть ее.
Он быстро пробежал глазами по лицам собравшихся. Вспомнил Энджелину, которая вчера лежала, скорчившись на полу; вспомнил ее рассеченную губу и отпечаток ладони Галена Ламартина, горевший на лице. Эта картина запечатлелась в его сердце, словно выжженная каленым железом. Но сильнее всего Роуэна потрясли ее слезы. Никогда раньше он не был так поражен чужими слезами. Он уже отчаялся встретить Энджелину, решив, что сегодня ее нет в гостиной, как вдруг увидел стоявшую в одиночестве женщину…
