На ней было то самое красное платье, которое Гален Ламартин заставлял ее надеть в прошлый раз, то самое, которое она не решилась надеть из-за царапин на горле. Было ясно, почему ее мужу оно так нравится. Оно было превосходно. Нет, это красота Энджелины делала таким платьем. Винно-красная ткань великолепно оттеняла ее белую, словно фарфор, кожу. Низкий округлый вырез платья оставлял открытыми прекрасной формы плечи. Талия была обтянута, а ниже ниспадали три пышных волана. Рубиновое ожерелье в три ряда украшало ее шею, а в высоко взбитых волосах были маленькие розы.
При одном лишь взгляде на нее захватывало дыхание. Энджелина была так неправдоподобно прекрасна, что Роуэн сделал шаг по направлению к ней. О, если бы он мог посмотреть на нее поближе! Ему хотелось удостовериться, что она вполне оправилась от побоев, нанесенных прошлой ночью мужем. Он подошел к ней шагов на шесть, и, словно почувствовав его приближение, Энджелина подняла голову. Их глаза встретились. Он заглянул в ее нежные, грустные, черные, как ночь, очи. Роуэну показалось, что она увидела его, но он решил, что выдает желаемое за действительное, несмотря на то, что на долю секунды грусть в глазах Энджелины уступила место узнаванию.
Мадам Дефорж и миссис Гарнетт резко смолкли. Одна из хихикавших дамочек ахнула, другая в изумлении прижала ладонь к губам. Постепенно комната стихла, словно по ней пробежала волна. Гален Ламартин поднял глаза. Нахмурился. И двинулся на Роуэна. Люди расступались, как масло под ножом, пропуская его.
Они видели его!
Когда Роуэн осознал это, на него словно свалилась груда камней. Он наконец-то полностью проник в прошлое! Как он мечтал об этом! Теперь ему хотелось, чтобы он выбрал для своего появления более удачный момент. Он сделал шаг назад. Затем еще один. Гален надвигался на него, не сводя с Роуэна холодного немигающего взгляда. Тишина сменилась приглушенными перешептываниями. Роуэн, продолжая отступать, бросил последний взгляд на Энджелину. Она глядела на него так пристально, словно от того, будет она видеть его или нет, зависела вся ее жизнь.
И тут Роуэн почувствовал, что упирается спиной в дверную ручку. Дотянувшись до нее, он, не мешкая, открыл дверь и выскочил в коридор. Он надеялся, что, закрыв дверь, оставит прошлое позади, Облегченно вздохнув, Роуэн повернулся и… наткнулся на Кей.
Все произошло так быстро, что Энджелина не знала, что и думать. Только что она стояла в гостиной, мечтая оказаться за тысячу миль от этой суеты и веселья, и вот уже видит перед собой внимательные темно-карие глаза незнакомца. Полуобнаженного мужчины. Почему-то он показался ей знакомым. Неужели она встречала этого человека раньше? Энджелина поняла, что кое-кто из дам испугался его. Только не она! По правде сказать, ей почему-то казалось, что он пришел за ней, и женщина была уверена, что пошла бы вслед за ним, не задавая никаких вопросов. Он изучающе смотрел на нее, не отводя глаз, и в его взгляде Энджелина прочла сочувствие.
Затем он исчез так же внезапно, как и появился.
Энджелина почувствовала, как совсем близко от нее прошел муж. На ходу Гален бросил своим приспешникам, Дефоржу и Гарнетту, равно как и остальным гостям мужского пола:
– Обыщите дом! «Беги!»- мысленно умоляла незнакомца Энджелина. Увидев, что в коридоре никого нет, она приободрилась, но тут же снова упала духом, увидев, что ее муж отдает какие-то приказания своему слуге-ирландцу, одетому, как всегда, в черное. Ему были известны углы и закоулки особняка, неведомые даже ей. Он походил на гончую, черную гончую, которая ни за что не собьется со следа. Стоило Энджелине подумать об этом, как рыжеволосый бородатый ирландец посмотрел на нее. Мурашки побежали по спине женщины, когда она наткнулась на холодный спокойный взгляд янтарных глаз. Она испугалась за незнакомца, за любого, кто решится встать на пути у этого типа. С ободряющей улыбкой на устах Гален вернулся в комнату:
– Дамам нет нужды волноваться. Негодяй будет пойман.
Его слова вызвали самые разнообразные отклики. Все заговорили одновременно:
– Кто это был?
– Он явно сумасшедший.
– Я до сих пор дрожу от страха!
– Уверена, что он бы нас всех поубивал…
– Не смеши. У него не было никакого оружия.
– Он был раздет! В жизни не встречала столь возмутительного зрелища!
– В жизни не видела ничего столь же восхитительного. А вы? - возбужденно прошептала мадам Дефорж, обращаясь к Энджелине и миссис Гарнетт.
Энджелина вообще практически не видела полуодетых мужчин. То, что она узнала в супружестве, отнюдь не способствовало нежной привязанности к противоположному полу. Несмотря на это, замечание мадам Дефорж воскресило в ее памяти темные, кофейного цвета волосы, растрепанные, словно их обладатель только что поднялся с постели, широкие плечи и грудь. Не говоря уж о босых ногах и брюках, которые держались на бедрах так низко, что приходилось удивляться, как они до сих пор не свалились. Несмотря на необычный облик мужчины больше всего Энджелине запомнились его глаза. В них была сила, привлекавшая ее. Она отчаянно нуждалась в этой силе.
– Ты неисправима,- упрекнула миссис Гарнетт свою приятельницу.
Беседа стихла, когда Гален подошел к жене. Он тактично отвел ее в сторону.
– Известен ли тебе этот человек?- тихо спросил он.
– Нет, конечно. Ни разу в жизни не видела его, - даже себе самой Энджелина не желала признаваться в том, что лицо визитера показалось ей знакомым.
Гален сжал руку жены. Не больно, но напоминая, что при малейшем неповиновении с ее стороны прикосновение превратится в боль:
– Ты ведь не будешь лгать мне, моя красавица?
– Я незнакома с ним,- вздернув подбородок, упорствовала Энджелина.
Гален собирался что-то сказать, но тут появился рыжий ирландец, пробиравшийся между гостями к своему хозяину. Энджелина прислушалась, стараясь понять, о чем шепчутся эти двое. Услышав «его нигде нет», она беззвучно вздохнула. Она не представляла себе, кто этот незнакомец, но была уверена, что он должен скрыться. Кроме того, Энджелина верила, что они еще увидятся.
– Кей! - воскликнул Роуэн, все еще держась за ручку двери. Его сердце бешено стучало. Он не знал, обязан ли этим только что пережитому страху или тому объяснению, что сейчас предстоит.
– Что ты здесь делаешь? - спросила Кей.
Стало ясно, что она не слышала шума вечеринки. Возможно, на это был способен лишь он со своим болезненно обостренным слухом. Но коли так, то что она сама делает здесь, внизу?
Словно отвечая на этот вопрос, Кей сказала:
– Я слышала, как ты вышел из своей комнаты,- и, прежде чем Роуэн успел ответить, уверенно продолжала: - Роуэн, нам надо поговорить.
