Каменного!
– Как не так? – изумился Сокш.
– А вот и не так, дубина ты, – отозвался второй торгаш, глотнув воды. Вроде бы его звали Родерик.
Долговязый охранник открыл рот, но видимо, передумав спорить, захлопнул.
– Ну, если не так, то расскажи как!
Родерик надменно фыркнул:
– Да больно нужно басни травить тут.
Сокш оскалился довольно:
– Ну вот, значит и не надо влезать, раз не собираешься договаривать.
Несмотря на гонор нашего рассказчика, что-то в его поведении выдавало неуверенность. Глазенки бегали, а грудь вздымалась слишком часто для уверенного в себе человека. Подозрение на то, что он тупо забыл концовку, росло как на дрожжах. А ведь какая-то недосказанность в легенде и правда чувствовалась.
Ворак молча дал по крупу каатора, и тот, вильнув длиннющим хвостом, моментально рванул вперед, оставив за собой пыль.
– Пора осмотреться, – бросил нам охранник. – Сокш, не отставай.
Долговязый мгновенно посерьезнел и двинул следом за соратником.
Когда топот лап зверей стих, я от нечего делать решил испытать удачу переговорщика.
– Господин Родерик, простите, что отнимаю ваше время, – сказал я вежливо, – но ваши слова сильно уж заинтересовали мой несведущий лесной ум. Мне кажется, что Сокш, в отличие от вас, мог прослушать несколько деталей, отвлекшись на закуску.
Родерик, услышав меня, надул грудь и важно зацокал, усердно кивая:
– Да и еще раз да, молодой человек. Эти наемники вообще помнят только как железками размахивать, что, безусловно, бывает полезным в наше непростое время, но разумные атланы всегда должны уделять внимание деталям!
– Вашими устами словно сама истина глаголит, – восхитился я театрально.
Плешивый тем не менее, недовольно сжал губы и замотал головой. Видимо его моя игра не проняла.
– Ну, если вы так просите, уважаемый Каин, я так уж и быть поведаю вам известную мне концовку, – набрал воздуху Родерик. – На самом деле, это действительно небольшая деталь, но как бывает, она оставляет после себя еще больше вопросов и тревожит умы гильдийцев и артефакторов.
Я натянул на лицо воодушевление после услышанного и закивал в согласии.
– Видите ли, сердце, о котором упомянул этот узколобый рубака, считается очень сильным артефактом, которое, не сумев разрушить, воины прошлого, спрятали в месте, неизвестном доселе, – поэтично протянул Родерик. – Считается, что с помощью него можно снова призвать демонов, создать жизнь из любой магии и еще много чего удивительного! Но это учение было забыто со смертью самого Каменщика. Никто после него так и не смог достучаться до чертогов Са-арга. Я уже молчу про создание жизни.
– Удивительно! Вот это действительно интригующая концовка, – сказал я вполне честно. – Вы великолепный рассказчик, господин Родерик.
– Вы правы, молодой человек, – довольно кивнул торгаш и добавил, – вообще, любая история должна заканчиваться интригой и надеждой, какой бы темной она ни была. Будь то надежда на жизнь или ее уничтожение.
Я молча кивнул.
Дальше дорога была молчаливой. Только хруст деревянных колес по утоптанному тракту, сливаясь с голосами природы, создавал какофонию звуков. Ватусси, казалось, неутомимо тянули всю эту тяжесть, лишь добавляя дороге ездовой прочности.
По бокам тракта все еще бежал густой лес, поддерживая ветер шелестом неопавшей листвы и едва слышимым скрипом голых веток. Мои ноздри то и дело ловили запах гнилых листьев, трухлявости и мокрой земли. Таким лиственным лесам вообще свойственен запах смерти и преходящести жизни. Тем не менее, сейчас, сидя в сухости и относительной безопасности, мне нравилось находиться здесь. Даже увядающий осенний лес был полон жизни, а постоянные перекрикивания пернатых и четырехлапого зверья не давали об этом забыть.
С самого утра Сокш не давал мне покоя, рассказывая интересные, по его мнению, истории про разносчиц из Черного Жерека. Одна была слишком заносчива, другая податлива. Третья больно необъятна даже для его длинных лап. Это было настолько увлекательно, что я не знал, куда прятаться.
Тем не менее, общий взгляд на быт этих людей снова подтолкнул меня к мыслям о Земном средневековье и общем представлении о нем. Расписанные в сотнях и тысячах книг, будь то исторические романы или художественные выдумки, образы в голове разительно совпадали с этой реальностью.
Да и еще, благодаря этому болтуну, мысли о событиях в убежище не так плотно заполняли мою голову. Хотя, сознание так и норовило погрузиться в угрюмые и депрессивные думы.
Оставшись в тишине, я поддался этому позыву и принялся копаться в тягостных воспоминаниях.
Перед глазами тут же предстал улыбчивый образ Саи, девушки, которая умудрилась пробраться мне в душу. Я вспоминал нашу первую встречу возле внедорожника, во время поисков Лизи и Керниса. Стоя под проливным дождем, я думал, что нам всем конец, а она просто смотрела на меня и улыбалась. Если бы я в тот момент знал, что все закончится именно так, я бы свернул шею ублюдку и оставил тело валяться посреди дороги. И плевать, как на это отреагировали бы родители.
Приемные родители.
Я не злился на них ни сейчас, ни тогда. Да, узнал я это весьма дерьмовым способом, но они сделали все, чтобы мое детство было достойным, и винить их попросту не за что. Пока Эмма не исчезла на долгие шесть лет, я был счастливым ребенком, как и Лизи с Кернисом.
С тварью.
Поежившись, я сжал кулаки до хруста костяшек от бессилия и фатальности произошедшего, а в теле, вместе с участившимся сердцебиением, поднялась волна кипящего, как жерло вулкана, гнева. Взгляд затуманился, а сознание начало уплывать, словно погружаясь на дно самого глубокого океана.
– Эй, лесной, хватит спать – впереди Двор, – одернул меня голос Ворака. – Внутри отоспимся, да кружку местной кислятины опрокинем. Если у тебя, конечно, монетка-другая завалялась.
Я махнул головой и спрыгнул с повозки.
Уснул я или просто потерялся в воспоминаниях, а судя по солнцу, стрелка земных часов должно быть уже перебралась бы ближе к пяти вечера.
Перед моим взором предстало двухэтажное деревянное строение, первый этаж которого спрятался за высоким и по виду крепким забором. Телеги подползли ближе, и Ворак, подъехав вплотную к воротам на своем кааторе, несколько раз мощно ударил дверным молотком и стал ждать.
Спустя полминуты открылось знакомое мне окошко, и Ворак переговорил с привратником, лица которого я не видел.
Ворота дрогнули, и здоровенный бритый налысо атлан неспешно отворил сначала одну скрипучую створку, затем вторую. Мы втащились внутрь, и я, зайдя последним, старался не выпучивать глаза, рассматривая постоялый двор.
Сразу напротив врат располагался хлев, в котором уже пожевывали какую-то солому ватусси. Отдельной пристройкой стоял зверинец для ездовых животных, но там сейчас было пусто. Сам двор был не слишком широким,
