Только бы с ними ничего не случилось!
Перед сном впервые за последний год Элизабет Рауль молилась Богине. Она просила победы для орды и защиты от стрел и мечей для двух орков. Ну и для себя немного счастья. И любви. И чтобы это… два. четыре… платье сгорело, наконец, синим пламенем!
Всю ночь Элизабет вертелась на огромной кровати, а утром проснулась, едва сквозь плотную ткань шатра пробился первый крик петухов. Спать не хотелось, на сердце было тревожно. Она прислушалась, но за стенами было тихо. Орда не вернулась. Где-то самозабвенно орал Витор, словно ему наступили на хвост и сходить не собирались. Элиза, может быть, и заснула бы еще, но слух зацепился за кошачий ор, и уже ничего другого слышать не хотел. Она попробовала закрыть уши подушкой, но и это не помогло, да еще подушка пахла Дри, что вносило какие- то волнующие желания. Она еще немного полежала и решительно скатилась с кровати, накинула на ночную сорочку домашнее широкое платье без шнуровки и зевая, вышла из шатра.
Возле догорающего костра суетились две девушки, Тургун сосредоточенно тащил куда-то мешок, тетушка Сагха огромным тесаком решительно разделывала большую рыбину. Рядом сидел Витор и самозабвенно орал, следя за каждым взмахом тесака. Наконец, на землю полетела зубастая голова, и кот, моментально замолчав, с утробным рыком потащил ее в кусты.
— Доброе утро, ханым! Мы идем стирать, если у тебя есть грязное белье то неси.
Мимо прошли зомбички с корзинами. Они доброжелательно улыбнулись Элизе, и она улыбнулась в ответ. Что-то изменилось за эту ночь.
— Помоги девочкам, — тетушка Сахга кивнула на двух женщин, чистящих овощи. — Только осторожно! Малый нож возьми.
Элиза села на низкую табуретку и взяла в руки самый маленький нож, покосилась на молчаливых зомбичек, но те только клыкасто улыбнулись в ответ и даже не стали смеяться, когда она неумело отрезала от свеклы почти половину.
Наоборот, одна из девушек подошла и показала, как правильно держать нож, чтобы он не натирал холеные пальчики, откуда начинать чистить. При этом все доброжелательно улыбались и ни разу не сделали ей замечания, а наоборот, хвалили и подбадривали.
— У меня получилось, — с недоверием рассматривая очищенную морковь сообщила она тетушке через полчаса.
Ну и что, что это была седьмая попытка, зато результат оказался великолепным!
Морковка почти сохранила свой изначальный размер!
— Умница, — похвалила ее орчанка, и Элизабет зарделась от удовольствия — Ты не думай, что тебе придется каждый день домашними делами заниматься, но ханым-бай должна уметь и пир приготовить, и младенцу распашонку вышить и врага остановить.
Элизабет услышала самое главное: не придется самой все делать. Это была прекрасная новость, восхитительная, обнадеживающая. Тем временем тетушка продолжила:
— Огонь разжечь без волшебства, постирать в речке, с голоду не умереть да помощь болящему оказать. Тебя ведь не учили травы распознавать?
Элизабет отрицательно покачала головой.
— Значит, научим! — решительно закончила орчанка и ободряюще улыбнулась. — Ты у нас девочка таки не глупая, заносчивая немного. Да это с годами пройдет.
— Ой, а тебе Кариалл поцелуй передавал, — вспомнила Элизабет, проигнорировав последнее замечание свекрови.
— Король иреназе приплывал в наше озеро?
Тетушка Сагха довольно усмехнулась.
— Не иначе, чтобы на тебя посмотреть. Старый развратник, — нежно добавила она.
— Он сказал, что вы были женаты…
— Целых три года, но потом мне надоело мочить задницу в соленой воде. Да и Дри стал слишком сильно безобразничать. Он тогда у меня один еще был. Старшенький… — Тетушка мечтательно прищурилась.
Но на самом деле причина была в одном капитане с Севера. Ярл Фьялбъерн. Ах, какой это был мужчина!
Орчанка прикрыла глаза и замолчала, но по легкому румянцу на щеках Элиза поняла, что воспоминания, которые промелькнули перед ее внутренним взглядом, нельзя назвать скромными.
— Ой, а у Эриндриэля есть роман «Принц и русалка», — вспомнила Элизабет, внимательно следя, как орчанка с мечтательной улыбкой насыпает в миску муку.
— Да? — искренне удивилась тетушка Сагха. — А я не знала… Вот шельмец!
— Я расскажу!
«… Я вертел в руках пару белых носочков с вышитыми русалками, которые мне подарила одна веселая богиня, и не мог понять, отчего мое сердце так громко бьется о ребра? Рассвет окрасил берег розоватыми бликами, высвечивая лежащую на плоском камне русалку. Она была восхитительна! Ее роскошный рыбий хвост отливал изумрудом и синевой моря, каждая чешуйка на нем отражала солнце и переливалась, словно алмазы. Большие налитые груди с тугими собравшимися в увядшие бутончики сосками, тонкая талия, аккуратная ямка пупка, прикрытая от нескромного взгляда большой перламутровой жемчужиной. А на две ладони ниже скрывался запретный плод, алкающий ласк и неги. Русалка раздвинула полные алые губы, облизала их острым язычком, кокетливо улыбнулась и, призывно взмахнув хвостом, скрылась в волнах. Как мог сын леса устоять перед этой грацией, таинственностью и очарованием? Я вырос среди величавых меллорнов. стремительно рвущихся в небеса сосен, могучих дубов и нежных осин и никогда еще не опускался на дно морское. Но я эльф! А эльф зеленого Дола не мог проигнорировать призыв морской дивы. Почувствовав, как по телу побежали стонущие и пищащие от возбуждения мурашки, я решительно натянул на ноги белые носочки и бросился в пучину вод, рискуя утонуть, но познать любовь огненноволосой русалки. Я задыхался без воздуха и уже прощался с жизнью, когда подарок богини Улияны сработал, и я смог дышать, втягивая в себя солоноватую воду.
Где же ты, кокетливая дева, морская драгоценность? Мой моллюск готов выпустить щупальца страсти и познать твою раковину. Я оглянулся и восхищенно замер на месте. Как прекрасен подводный мир! Как причудливо преломляются лучи солнца в толще воды, какие очаровательные узоры рисуют тени на обнаженной груди моей возлюбленной.
Она поманила меня в полутемный зев подводной пещеры, и я, не раздумывая ни мгновения, поплыл за нею.
— Алестара! — шептали мои губы, неистово припадая к высокой груди, в то время как руки жадно оглаживали спину и гладкий прохладный хвост.
Она тихо смеялась, выгибаясь навстречу, качаясь на тугих теплых волнах подземного течения. Бледный свет странных раковин освещал зеленоватую кожу, огненно-рыжие волосы, драгоценные черные жемчуга сосков. Ее губы дарили мне благодарность и наслаждение, а сильные и нежные руки порхали по телу, как рыбки-прилипалы по спине акулы.
