а потом...
— У нас потом будет лучше.
Всю оставшуюся дорогу Андрей держал Варину руку в своей. Молча смотрел на нее, совсем притихшую в машине, на зыбкие под ветром хлеба и зеленые облака березовых рощиц в желтеющем море, благодарный этой земле и за то, что на ней выросла Варя. Когда высадили попутчицу, водитель оборотился к ним:
— По-моему, нам чего-то не хватает, а? Может, нацепим? Ленты и шарики я держу под рукой — на всякий пожарный.
— Предусмотрительный вы парень! Только на нашей свадьбе воздушных шариков не будет. А ленты мы заплетем в конские гривы.
Андрей сжал руку девушки, и она робко прильнула к его плечу. Уже за мостом его осенила неожиданная мысль:
— Варя, на сборы — полчаса. Забираю своих и тебя, такси отвезет нас на Мохоухо. Я обещал вам рыбалку — там лучшее место на нашей речке. А вернемся пешком послезавтра — двенадцать километров не расстояние.
— Но если мама не отпустит? — растерялась девушка.
— Ты же говорила — со мной отпустит.
— Ой, не знаю!
— Я сам поговорю с ней. Твое дело — собраться.
Вышедшему навстречу Ивану Андрей не дал раскрыть рта:
— Собирайтесь по-походному — двинем в глушь. Надо успеть и ночлег устроить, и уху обеспечить.
— Вот чумной! — удивился брат. — Речка-то за огородом — рыбачь, сколько душеньке угодно. В такую даль переться!
Однако, зная характер старшего брата, пошел в сени подбирать подходящую одежду. Наташа, узнав, что Андрей привез подругу и она тоже приглашена в лес, разом простила вчерашнюю обиду, звонко чмокнула брата в щеку, побежала собираться.
— Погоди, Наталья, мы сами соберем, что надо. — Андрей решил полностью реабилитироваться перед сестрой. — Вот тебе машина — разыщи своего белоголового, его мы тоже возьмем. Девушкам, правда, придется ехать на коленях, но здесь ГАИ нет. Да мать с отцом разыщи!
Андрей поправил рубашку, пригладил волосы и пошел к дому, в окнах которого по утрам струились алые зори...
В пустынных горах утренние зори бледны, лимонно-прозрачны. Лопатин встал до солнца — из штаба только что передали радиограмму, и она подтвердила догадку командира звена: после ночного марша передовой отряд «противника» остановился в неширокой глухой долине реки, укрытой скалами, штаб определил время вылета на штурмовку, но приказал ждать подтверждающего сигнала, — видимо, разведка еще не была уверена: устраивается «противник» на дневку или остановился на короткий привал. Поднятые техники проверяли машины и оружие, летчиков Лопатин собрал для постановки задачи и изучения возможных маршрутов полета к цели. Впрочем, условия, в которых действовало звено, предполагали, что окончательный боевой приказ командир может отдать лишь при выходе на цель, а маршрут даже в полете мог измениться. Сейчас каждому экипажу важно уяснить свое место в боевом порядке на маршруте и при штурмовке, порядок наблюдения за воздухом и землей, взаимодействие в бою, порядок ведения огня и последовательность атак экипажей на тот случай, если теснина не позволит звену нанести удар одновременно всеми вертолетами, а также и порядок выхода из боя. Перед каждым заданием Лопатин обязательно разрабатывал с летчиками систему общих действий. Разумеется, обстановка может что-то изменить, но, не имея такой системы заранее, на успех рассчитывать трудно.
Когда воротились с Карпухиным в свой экипаж, техник подогревал чай и консервы на бездымном огоньке синтетического брикета. За ночь камень остыл, но в сухом воздухе горной пустыни, в предощущении нового знойного дня, рассвет напоминал несвежее лицо плохо спавшего человека.
— Сейчас бы, перед полетом, в лесном ключе искупаться, и тогда — хоть в самое пекло, — размечтался Карпухин.
— Лесного нет, есть горный, — отозвался техник. — Козлы показали, опять приходили ночью. Почти из отвесной стены бьет, тропинка к нему — с ладонь шириной, а десантники все равно добрались, канистры налили. Дерзайте, товарищ лейтенант.
— После выполнения задачи, если время будет, — ответил Лопатин, опасаясь, как бы Карпухин не дерзнул. — Однако не подумал бы, что в этом камне есть вода.
— Э, товарищ капитан, — протянул прапорщик, — гора — она тело живое, у нее свои жилы. В золотые мои годы я комсомольцем-добровольцем Абакан — Тайшет строил. Всякого лиха мы там натерпелись — от комарья до морозов, а хуже всего — вода. В сплошном граните бьем туннель, а она — фонтанами из стен. Здесь, правда, посуше, да зато камень помягче саянского.
Лопатин огляделся. Серые, рыжие, красно-коричневые хребты и вершины окружали маленькое плато. Ни кустика, ни былинки вблизи — только мертвый, сухой камень. Может, и правда, под этой каменной коростой бьются животворящие ключи, и когда-нибудь под руками человека зазеленеют здешние долины и пади — люди способны на многое. Но люди способны и на другое... Лопатин внутренне вздрогнул, словно от сквозняка, представив, что вся земля когда-то являла собой такой вот «лунный» пейзаж. А ведь она может к нему и вернуться. Может. Руками самих людей для нее уже приготовлена адская купель — только кнопки нажать... На какой-то миг Лопатин стал космолетчиком, воротившимся через годы на землю с мертвых планет и не узнавшим ее. Ни травинки под ногами — только сожженный камень. Вся земля — мертвый камень, летящий в мертвом пространстве среди таких же мертвых камней. Он даже услышал в наушниках шлема отчетливые щелчки радиометра, считающего смертельные рады, грозящие и его жизни — единственной теперь в целой бесконечности...
Последний человек в пустыне мира — Осиротелый путник, при котором Еще Вселенная имеет имя, Еще сияет свет и тьма чернеет, Еще хвостами хвастают кометы, Еще блестят в броне застылых газов Чужие и немилые планеты, Еще грозят слепые метеоры, Еще пугливо пробегает время, И мир себя еще покуда видит, И мир себя еще покамест любит И плачет неутешно над собой...
Сиреневое облачко всплыло в рассветных лучах далеко в северной стороне, где белели снега на вершинах, и оно словно пробудило Лопатина...
Штаб не заставил долго ждать себя. Не прошло и десяти минут, как, вспугнутый гулом двигателей, с ближней от плато скалы сорвался небольшой бурый орел и, торопливо махая крыльями, заскользил над ущельем — искать новый «пост», откуда удобно выслеживать всякое живое движение в камнях. Орел не знал, что эти горбатые долгохвостые птицы с железными голосами ему не враги и даже не соперники в охоте.
На маршруте воздушный разведчик подтвердил: отряд «противника» остается в той же долине, хотя сверху его можно нащупать лишь электроникой. Лопатин внимательно следил за маршрутом,
