— Вряд ли, да и куда?
— А Света? — она остановилась, пораженная пришедшей в голову мыслью.
— Скорей всего, тоже, — я отвернулась.
— Ира родила?
— Она отказалась от ребенка.
— Значит, остались мы с Игорем. Есть идеи?
Идей не было. Часы показывали половину одиннадцатого.
Мы перебирали варианты бегства, как кухарка крупу, один за другим, даже самые фантастические. Самым реальным было прыгнуть в машину и гнать, пока возможно. Пусть небольшой, но шанс уйти был. Дальше вставали одни знаки вопроса. Главный — куда? Я перебрала все карты в поисках места, максимально удаленного от переходов и северных пределов Седого демона. Нашла. Но проблему это не решило, пока активен артефакт, Семеныч всегда знает, где они находятся. Оставить артефакт — вообще не вариант. Замкнутый круг, бегство без медальона невозможно, а с ним не имеет смысла. На освященную землю податься? Так надо оставлять Игоря, и тогда его заберет отец, а именно этого мы и пытаемся избежать.
Мысли бегали по кругу, и мы вслед за ними. Бежать наобум, без плана — последнее дело, и, если святые не явят одно из чудес, мы обречены. Был еще один вопрос, который я пока побоялась произнести вслух, но который занимал меня не на шутку. После того, как я помогу Миле, смогу ли вернуться? И как быстро из меня вытянут подробности нашего побега? Куда ни кинь — всюду клин. Малыш заснул, и Мила понесла его в спальню.
Одиннадцать.
Я на минуту закрыла глаза, а когда открыла, в комнате никого не было. Я вскочила, гостиная была пуста. Нехорошее предчувствие горьким привкусом разлилось по языку. Я бросилась в спальню. Никого, лишь детские вещи разбросаны по кровати да тихонько от сквозняка постукивают ставни. Я подошла ближе, так и есть: окно не заперто, лишь прикрыто. Я стукнула кулаком по подоконнику и кинулась обратно в гостиную.
Двенадцать десять.
Я затрясла головой. Невозможно. Я не спала. Я не могла заснуть, даже если бы захотела, не в такой ситуации. Что-то произошло! Каким-то образом они устранили меня на целый час. А ведь мы поверили. Я поверила Кириллу, что у нас есть обещанное время. Паника отвратительными холодными пальцами забиралась внутрь, заставляя дрожать, сердце билось в ушах грохотом барабанов.
Мила доверилась мне, и доверила самое дорогое, а я подвела ее. Они забрали девушку, и, если она не откажется от сына, умрет. Они оба умрут. Без раздумий я пошла к выходу. На крючке у двери на кожаной петле чехла висел охотничий нож, подарок Пашки, черная кожаная рукоять, дымчатое навершие, лучшая сталь в этой половине мира. Жаль не серебро, но времени лезть в тайник не было, его у меня украли. Что-то кольнуло в висок, когда я подумала о ядовитом металле, но я отмахнулась, для головной боли времени не было. Я сдернула ножны, боец из меня по-прежнему никакой, я не врала Миле, учить некому. Но какое это имеет значение?
Я вышла на улицу. Никого. Ничего. Тишь да гладь. Я побежала к центру села, постоянно оглядываясь. Ни одна душа не показалась на глаза, ни одна дверь не скрипнула, не дрогнула ни одна занавеска. Юково затаилось. Распоряжения хозяина здесь исполняют четко и без лишних вопросов.
Уроды! Прихвостни! Ненавижу! Там молодая женщина борется за жизнь сына и собственную, а они послушно сидят по норкам, как приказал кот.
— Трусы! — крикнула я, и эхо отразило слова от равнодушных стен, — Чтоб вы все провалились! Чтоб под вами алтарь раскалился! Чтоб… а!
Я махнула рукой. Плевать. Плевать на всех. Я побежала, не замечая, как по щекам стекают слезы. Дверь в дом старосты я распахнула ногой, похоже, перенимаю местные привычки, жаль, разнести тут все сил не хватит. Прихожая, коридор, кабинет, седая голова, ни бумаг, ни книг, чистота древнего стола и пустая люлька у окна. Она-то и стала последней каплей.
— Ольга? — успел удивиться Семеныч, прежде чем я прыгнула, сначала на стол, потом на старика.
Не упали мы вместе со стулом, потому что спинка ударилась о стеллаж с книгами за спиной старика. Досталось и его затылку, но не так сильно, как хотелось бы. Нож я приставила к горлу, к дряблой, словно тряпочной коже, под которой быстро билась жилка. Мне никогда раньше не приходилось резать глотки, и я замешкалась, рука дрогнула, лезвие сместилось. Урок на будущее: решилась — бей сразу и не раздумывая. Второго шанса ведьмак не дает никому, я не исключение. Невидимая сила подняла меня в воздух, перевернула и швырнула на шкаф.
На шее старика осталась длинная тонкая полоса, быстро набухающая кровью, а он уже был на ногах, зажимая рану рукой. Фонтана крови, как ожидалось, не наблюдалось. Жаль.
— Ольга, чтоб тебя черти взяли, ты взбесилась?
Я медленно собрала руки и ноги в кучу и, не обращая внимания на боль, встала, раз смогла, значит ничего не сломано, а остальное подождет.
— Где они? — не слова, а гневный рык. — Куда ты их дел? Они еще в доме? — я развернулась, намереваясь пронестись по некогда восхищавшему меня дому ураганом и найти Милу и Игоря.
Но вместо этого уткнулась во что-то внезапно появившееся в проеме. В кого-то.
— У нее нож, — предупредил Семеныч.
Я успела занести руку для удара, прежде чем ее схватили, выкрутили. Лезвие с тихим стуком ударилось о кирпично-красный ковер.
— Пусти, — взвизгнула я от боли, пытаясь добраться до застывшего равнодушного лица охотника и расцарапать в кровь.
Ногти у меня, конечно, самые обычные, человеческие. Плохо. Так же молча и деловито мне зафиксировали вторую руку.
— Что с ней? — спросил Тём.
— Не имею ни малейшего представления, — старик пробормотал себе под нос какую-то тарабарщину и отпустил руку, на горле осталась розовая полоса новой кожи.
— Где они? Сдал их хозяину? Выслужился? — я плюнула в охотника, но по закону подлости не попала.
Я проиграла. Мы проиграли, и цена этой игры — две жизни.
— Замолкни, — он встряхнул меня так, что клацнули зубы. — О чем она? Где девка и щенок?
Староста прочистил горло.
— Я не вездесущ. Был приказ ждать тут. Я жду.
— А кто меня на целый час выключил? Скажешь святой дух? Зачем вам этот спектакль? Имейте смелость хотя бы признаться, трусы. Сколько вас было на одну девушку? Двое? трое? Герои! Чертовы твари! — я захлебнулась слезами.
В кабинете повисла тишина.
— Н-да, перестарался хозяин, у нее совсем крыша поехала, — резюмировал староста.
— То есть девка не приходила? — спросил охотник.
— Нет.
— Идем, — Вертер потащил меня за собой.
— Надеюсь, ты догадался кого-нибудь у дома оставить? — пробормотал Семеныч.
Староста шел следом, глаза лихорадочно блестели, от стариковских манер и жестов, которыми он так часто радовал нас, не осталось и следа. Размашистый, уверенный шаг. С ветром ему не сравниться, а вот с молодым мужчиной — запросто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
