Читаем без скачивания За того парня… - Валентин Егоров

В этот момент мысли полковника Воробьева были прерваны до ужаса знакомым голосом:

— Интересная получается вещь, мои помощники докладывают, что во всем наркомате ни единой живой души. Ан на вон тебе, живая душа, оказывается, имеется, да, и она к тому же на стол богатый завтрак собирает! Александр Николаевич, вы не будете против того, чтобы я присоединился бы к вам, мы вместе будем готовить этот чудный завтрак чай с колбасой, и одновременно будем говорить о наших делах.

— Ну, что вы, Лаврентий Павлович, это будет настоящей честью для меня, если вы присоединитесь к моему завтраку.

Полковник Воробьев, возможно, из-за того, что в это утро совершенно не выспался и сейчас был совершенно разбитым человеком, не заметил и не услышал того, как Генеральный комиссар государственной безопасности Лаврентий Павлович Берия вдруг так неожиданно объявился в его небольшом служебном наркомовском кабинете. Причем, нарком пришел не один, а в сопровождении четырех грузинских красавца в гражданских костюмах, один из которых бережно нес в руках небольшой дерматиновый портфельчик. Они стояли за спиной своего наркома в расслабленной позе и делали вид, что им нет никакого дела до полковника, с которым так по-приятельски беседует нарком.

Услышав ответ Воробьева, Лаврентий Павлович только слегка развел плечами в сторону, как к нему сзади подлетел один из телохранителей и с удивительной ловкостью лакея содрал с шефа отутюженный пиджак. Вскоре двое мужчин в белых рубашках и с завернутыми до локтей руками, резали ножом хлеб, чайную колбасу и собирали завтрак на маленьком столе в углу полковничьего кабинета. К этому времени на нем уже стояли два граненых стакана с ложечками для сахарного песка, несколько вазочек с различными видами кекса и печенья, а также с зефиром и мармеладом.

Александр Николаевич сумел-таки сдержать восклицание удивления при столь внезапном появлении на этом столе сладостей, при нем к столу никто не подходил. Из четверки телохранителей в кабинете остался один только усатый красавец со сложенным пиджаком шефа на руках, в данный момент он бы просто вешалкой. Да и дерматиновый портфельчик, который так одиноко и одновременно так важно возлежал на столешнице его письменного стола. Опять-таки полковник Воробьев так и не успел заметить, как телохранители наркома все это проделали и положили этот портфельчик на его стол. А Лаврентий Павлович в этот момент изумлял размерам отечественного примуса.

— Александр Николаевич, а где вы такое чудо техники разыскали? Примус такой маленький, не шумит, а чайник вот-вот закипит. Поверить трудно, что такие маленькие вещи так хорошо работают.

Чайник действительно очень скоро закипел.

Полковник Воробьев налил кипятку в заварочный чайник и пригласил наркома, который никак не мог оторваться от примуса, близоруко рассматривая его со всех сторон, устраиваться за стол. Поставив примус на место, Лаврентий Павлович прошел к столу и присел на стул с высокой и прямой спинкой, внимательно рассматривая, как сервирован стол. Действуя по наитию, Александр Николаевич подошел к столу и замер по стойке смирно. Это выглядело несколько нелепо, один человек в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами сидел на стуле за столом, а другой человек чуть ли не в такой же белой рубашке с закатанными по локоть рукавами стоял перед первым человеком по стойке смирно.

Но Лаврентию Берия такая постановка дела понравилась, он усмехнулся и произнес:

— Видимо, недаром нас вместе свела судьба, грамотно ты, товарищ полковник, подходишь к решению некоторых неординарных вопросов. Ну что ж… должен откровенно признаться в том, что мне льстит и пока нравится вот это твое такое поведение. Ты только сейчас, пожалуйста, садись за стол, пей чай и ешь бутерброды. К тому же я должен признаться и в том, что мои сомнения по поводу создания в организационной структуре народного комиссариата твоего отдела, были в корне неверны. Я теперь почти уверен в том, что мы не единственные разумные обитатели космоса, что существуют параллельные миры, по которым можно путешествовать. Я начинаю верить в существование пророков и в пророчества людей, которые, подобно Нострадамусу, могут предсказывать будущее всего человечества.

— Товарищ Сталин доволен результатами работы твоего отдела, считает очень интересной и познавательной аналитику, которую выдают твою люди. Вот только у него времени не хватает на то, чтобы каждый день читать разрозненные бумажки из твоего отдела, товарищ полковник. Поэтому Иосиф Виссарионович предлагает, чтобы твои люди готовили ему еженедельную обзорную записку по делам, которые находятся в твоем рассмотрении. Для чтения этой записки он выделил время по пятницам с девяти и до десяти утра. Первое время я буду докладывать твои записки, но у меня хватает своих дел, чтобы ломать над ними голову. Поэтому на первое время договорился о том, что каждый четверг в одиннадцать часов вечера будешь приходить ко мне, и мы вдвоем будем доводить до ума обзорные записки твоего отдела.

С видимым удовольствием Лаврентий Павлович пил чай и аккуратно ел бутерброды с чайной колбасой. Сейчас хорошо было заметно, что в разговоре с ним нарком внутренних дел несколько расслабился, о чем-то задумывался, но оставался сидеть за столом и попивать чайку. Время от времени нарком как бы отрицательно покачивал головой и, чтобы не обжечься, осторожно прихлебывал из стакана горячего чая. Чайная колбаса, по всей очевидности, ему не совсем понравилась, он с ней съел всего один бутерброд, но активно нажимал на мармелад и зефир.

В молчании прошли минуты две — три, внезапно Лаврентий Павлович повернул голову сторону и телохранитель в роли наркомовской вешалки тут же произнес с заметным грузинским акцентом:

— Шесть тридцать утра! Через час встреча в Кремле с Булганиным, а еще Меркулов вас просил его принять.

— Ну, вот видишь, нет времени даже на то, чтобы с тобой дольше посидеть и боле плотнее обговорить все дела твоего отдела. Но я тебя взял и поставил руководить именно этим отделом по той причине, что ты, Александр Николаевич, умеешь хорошо соображать и выдавать не стандартные решения. Так, что тебе со многим придется справляться самому, я всегда буду готов тебе помочь, но ты должен хорошо понимать, что вскоре у меня не будет достаточно времени нянчиться с тобой и твоими людьми. На твоем столе я оставлю этот портфельчик с кое-какими материалами, которые касаются и тебя лично. Ты его содержимое, пожалуйста, хорошенько изучи, но никому больше не показывай, а потом его мне верни. Я буду этот портфельчик в своем личном архиве хранить.

С этими словами Лаврентий Павлович поднялся из-за стола, снова как-то странно распрями плечи и пиджак мгновенно из рук телохранителя перекочевал на плечи наркома. Немного подергав его борта, чтобы пиджачок лучше бы на нем сидел, Лаврентий Павлович кивнул головой полковнику Воробьеву и в сопровождении телохранителя решительно направился к выходу из кабинета.

Александр Николаевич стоял у своего рабочего стола и не отрывал взгляда глаз от дерматинового портфельчика. Затем он сел на стул и протянул к портфельчику руки. Внутри его находились несколько печатных страниц и фотография человека. Присмотревшись внимательно к этому человеку, полковник Воробьев вдруг в нем узнал своего студента факультета журналистики Артура Любимова. Лицо этого парня выглядело посуровевшим и следка постаревшим, хотя ему, по-прежнему, можно было бы только дать максимум девятнадцать — двадцать лет. На фотографии Артур Любимов лежал на госпитальной койке, запрокинув голову и плотно закрыв глаза и, не смотря на суровое выражение лица, в нем ощущалось какая-то детская беззащитность и обида.

Полковник Воробьев все еще рассматривал фотографию Артура Любимова, когда в его кабинет стремительно ворвалась молодая и очень симпатичная девчонка. Это была лейтенант НКВД Наталья, его секретарша, которая имела красивые платиновые волосы, сегодня на бигудях модно закрученные в мелкий барашек, и на весь кабинет радостно прокричавшая:

— Вот вы сидите в своем кабинете и не знаете, что весь наш этаж был целый час перекрыт и на него никого не допускали. Говорят, что сам Лаврентий Павлович делал обход и с кем-то, по-видимому, очень важным человеком встречался и это в такую рань. Нас всех держали внизу и никого на этажи не пускали, даже некоторых начальников управлений.

В этот момент девчонка заметила неубранный столик с двумя недопитыми стаканами чая и практически нетронутыми бутербродами. Наталья запнулась, пришла к какому-то выводу и совершенно неожиданно для самой себя произнесла:

— Здравствуйте, Александр Николаевич, а как вы сегодня…

Врачи военного госпиталя, в котором в одиночной палате лежал раненый немец, к которому никого не допусками, первыми обратили на это внимание и первыми всполошились по поводу того, что он уже давно должен был бы выйти из искусственной комы, но почему-то из нее не выходит. Сначала они провели пару своих врачебных консилиумов, но тут же выяснилось и другое обстоятельство, что раненый пациент прошел несколько курсов лечения, которые ему никто из врачей госпиталя не прописывал. Лечащие врачи и курирующие их медицинские светила были вынуждены прийти к мнению о том, что кто-то еще, помимо врачей госпиталя, ведет лечение этого раненого немца.