он не заметил?
По двору туда-сюда сновали люди, конные дружинники ехали прочь от замка, к деревне. Не молча, стройными рядами, а со смехом, с шутками, кое-кто даже пел. Какой то человек стоял у коновязи, держа под уздцы двух коней, серого битюга и золотисто-рыжего верхового.
— Гляди, Ярослав! — воскликнул Добромир, приглядевшись повнимательнее, — это ж мой Булат! И Горицвет твой! Видать Булат решил на свой разум не полагаться, а волшебного коня послушаться. Как же они через огненную реку перешли?
— Должно быть пока пьяный Змей спал.
— Точно. А сюда кто ж их привёл-то?
— Это Замята, кузнец деревенский, — обрадовался побратим, кинулся навстречу мужчине, — здравствуй!
— И тебе здравствовать, — ответил кузнец, — умный у тебя конь — сам ко мне пришёл, и товарища за собой привёл. А я, как увидел, что Змей в небо взлетел да огнём вспыхнул, сразу понял — победил ты Кощея.
— Так то Змей был? Огонь в небе?
— Да. Говорю же, своими глазами видел. Его ж отец твой чарами своими создал, а теперь чары развеялись.
— Спасибо тебе, что дружка моего сберёг, — улыбнулся Ярослав, беря повод Горицвета. А уж за то, что подсказал, где кощееву смерть искать, век благодарен буду. Скажи, а ты теперь уйдёшь из Железного царства?
— Зачем же мне уходить? Я в этих местах родился, вырос. Здесь предки мои похоронены и семья брата моего живёт. Ни к чему мне в чужие края.
Ярослав ошеломлённо поглядел на кузнеца.
— Но здесь же всё как в тюрьме!
— При царе Кощее так и было, но нынче венец в твоих руках. И судьба наша — тоже.
— А если люди всё же уйдут отсюда?
— Ежели все уйдут, так и я не останусь. Но только вряд ли так будет. Даже птицы перелётные, когда осенью гнёзда свои покидают, невеселы, а уж человеку с насиженного места сняться и того труднее.
Ярослав ещё раз оглядел двор, всмотрелся в лица людей. На их лицах радость. Радость возвращения домой. Наверное, кузнец прав. Перевёл взгляд на светящихся счастьем Добромира и Горлицу. Вот что надо сейчас сделать…
Оставив Горицвета у коновязи парень быстрым шагом вошёл в конюшню, оседлал и вывел золотисто-гнедого мерина-пятилетку, подвёл к побратиму.
— Вот, это мой свадебный подарок. Его зовут Узор. От Урагана и Звонкой. Я его когда-то для себя выбрал, а заезжать начал понял — не под меня лошадь. Потом Горицвет мне на глаза попался, догадку эту подтвердил. Узор конь справный, добронравный, и главное, губы у него очень нежные, в самый раз под женскую руку. Возьми его, Горлица. И береги.
— Спасибо, Ярослав, — царевна бережно, но твёрдо взяла в руки повод, — как сокровище беречь будем твой подарок.
— Добрый конь лучше всяких сокровищ, — подтвердил Добромир, — и стати такой, что не стыдно царской дочери верхом сесть. Спасибо, братец.
Ярослав повернулся к кузнецу.
— Я сейчас уезжаю. Хочу у названного брата на свадьбе погулять, да сестрицу замуж выдать. А ты к моему приезду скуй новый венец. Да только не слишком роскошный. Не правителем — хранителем буду на родине своей.
Эпилог
Я закрепил последнюю ленту в гриве Горицвета, отступил на шаг, чтобы оценить свою работу. Очень даже неплохо. Рыжая шерсть сверкает на солнце, словно расплавленное золото, поблёскивают новые подковы, грива и хвост украшены белыми лентами. Осталось надеть парадную уздечку с красным налобным ремнём, и можно отправляться на Праздничный луг. Сегодня Хорояр, день покровителей коней, надо повеселиться, как следует.
Снимаю с головы венец, в который раз любуюсь работой Замяты. Тонкий и лёгкий обруч из белого металла, четыре зубца в виде лошадиных голов, повёрнутых вправо, словно бегущих по кругу.
Кузнец был прав говоря, что люди не покинут обжитого места. Из Железного царства ушло только несколько молодых парней, желающих поглядеть на мир, но кто знает, может и они в конце концов вернутся, как вернулся я?
В Серебряном царстве сыграли две пышных свадьбы. Зоряна сумела вылечить царя Воеслава, и теперь мы оба желанные гости в его дворце. Дом Истислава оказался зажиточным, просторным, а главное, там много книг, значит, сестричка не заскучает.
Я две недели погостил у Добромира. Они с Горлицей просили задержаться подольше, но меня уже начинало грызть беспокойство: как там, в Железном царстве? Поэтому откланялся, перед этим пригласив молодожёнов в гости к себе. Ну а Зоряне и приглашение не нужно, ведь это её дом.
К счастью, в моё отсутствие никакой беды не случилось, о чём немедленно доложил Мудрец, едва я переехал через мост. А Уголёк остался жить у сестры, так что мы сможем обмениваться весточками. Огненная река уже не горит, но вода в ней по-прежнему красноватого оттенка, может из-за камней на дне? Потому думаю, что не стоит менять её название.
— Братик, эй! — слышу зорянин голос, — мы готовы! Пошли скорей, не то опоздаем. Было бы обидно, учитывая, что именно ради праздника мы ехали сюда.
— Успеем. Добромир, Горлица, пошли на луг!
Мы идём к деревне все вместе, ведя лошадей в поводу. В небе ярко светит солнце. После смерти Кощея оно стало гораздо чаще заглядывать в наши края. На лугу уже собрались все жители царства, и стар и млад, некоторые машут мне рукой, зовя присоединиться к их веселью:
— Ярослав, иди сюда, полюбуйся, какие у нас лошадки — чудо!
— Ярослав, выпей с нами по чарке!
— Эй, Ярослав, не хочешь ли потешиться: наперегонки поскакать? Бьюсь об заклад, что мой Листопад твоего Горицвета обставит!
Все голоса разом смолкают, собравшиеся поворачиваются в мою сторону.
— Спорить я с тобой, Кречет, не буду, а состязаться готов. Только без сёдел, праздник у коней всё-таки. Молодцы, кто ещё потешиться желает?!
По толпе пробегает гул, вперёд выступают ещё трое. Значит, всего пятеро. Неплохо.
— Добромир, подсади меня, — прошу я богатыря.
Сгибаю ногу, Добромир берёт меня за колено, я отталкиваюсь от земли, сажусь на широкую мягкую спину Горицвета.
— Спасибо, брат.
— Удачи тебе!
Пускаю коня широкой рысью, чтобы дать ему разогреться. Луг большой, пожалуй, на версту скачка получится. У воткнутого в землю шеста, отмечающего начало и конец пути, останавливаюсь. Буланый Листопад нетерпеливо бьёт копытом, приплясывает на месте легконогая Молния. Неслабые у нас соперники, но тем больше чести. Общее настроение передаётся и Горицвету, он вскидывает голову, тянет повод.
Щёлкает позади нас кнут. Кони одновременно срываются с места, но ровная линия сразу распадается, двое отстают. Первым мчится Листопад, за ним — Молния. Морда Горицвета вровень с её крупом. Я крепче сжимаю ноги, не так-то легко
