распознать услышанное.
Улыбка сама собой пыталась поселиться на лице, но я ее сдерживала, чтобы Томас не смущался еще больше. Ему и так было явно некомфортно говорить с сестрой о столь деликатной теме и показывать собственное беспокойство.
Но ведь в этом нет ничего плохого! Переживать за своих близких — нормально. Мне не хотелось, чтобы брат прятал свои чувства в страхе оказаться слабым. Глупо считать, что эмоции вредят имиджу, и что сильный человек должен быть равнодушным.
Я потянулась вперед и взяла брата за руки, от чего он резко застыл. Сейчас, когда я сидела, а он стоял, уровень его глаз был выше моего, мне пришлось поднять голову, чтобы заглянуть в его опущенные в пол глаза.
— Почему ты не хочешь, чтобы меня обижали? А? — кокетливо улыбнулась.
Щеки Томаса порозовели.
— Потому что ты моя сестра! — взорвался подросток, но продолжил уже тихо, — И ты в прошлый раз тоже злилась из-за Скотта…
— Да, я очень злилась. Мой младший брат столько натерпелся, но даже не сообщил своим родным. Чужие люди были осведомлены лучше меня. Знаешь, что меня больше всего злило?
— Что? — большие глаза жадно на меня уставились.
— Что я ничего не знала. В то время, пока я спокойно жила дома, ты испытывал эту боль от унижений и издевательств. Если бы я узнала раньше, то тебе бы не пришлось столько пережить. И папе, и мне ты не безразличен, Томми.
Мне показалось, что в глазах брата заблестели слезки. Но он моргнул, и они быстро исчезли.
— Меня так только мама называла, когда она еще не… В тот день, когда ты влетела в кабинет директора, мне показалось, что это она пришла. Узнала, как обращаются с ее ребенком и даже боги не смогли ее остановить, и она спустилась к нам с небес.
Ты же мой маленький! Горячие капли покатились тихо по моим щекам, и я крепко обняла брата.
Наверное, с баронессой Винтер мы были очень похожи, раз и отец, и брат говорят об этом. Потому что с ними обоими сходства у нас было не много. Однако я так и не смогла себя пересилить и сходить взглянуть на портрет матери в старой гостиной, я вообще обходила ту комнату стороной.
Было ли дело в моих собственных страхах, или это говорят во мне выработанные годами инстинкты той Флоренс, но особого любопытства к матери этого тела во мне не проявлялось.
Погладила Тома по спине.
— Все хорошо, ты ведь не один. Я больше никому не дам тебя в обиду, братишка. Спасибо и тебе, что так волнуешься за свою старшую сестру. Она это очень ценит. Не стоило так смущаться, беспокоиться о благополучии близких для любого — естественно. Мы ведь живые люди, мы так чувствуем, а значит, в этом нет ничего плохого.
— Не плачь, — Томас коснулся рукой моей щеки и смахнул слезинку. — Мне больно смотреть, как ты плачешь.
Тихо рассмеялась. Из моего брата обязательно вырастет достойный мужчина, какой-то девушке очень повезет.
— Хорошо, больше не плачу… А на завтрашнее чаепитие я пойду. Неужели ты думаешь, что твоя сестра даст себя в обиду? — позволила себе самоуверенно усмехнуться.
Хитрая улыбка появилась и на губах брата. Мы были словно два сообщника в одном секретном деле.
Когда брат ушел, обнадеженный моими заверениями, я уже не смогла вернуться к делам и встала возле окна, разглядывая в холодном осеннем небе звезды и обдумывая то, что произошло за этот вечер.
Лара громко напевая совершенно бесцеремонно меня разбудила.
— Леди, пора вставать. Вы же сами попросили, чтобы я вам помогла! — энтузиазм из нее так и рвался наружу.
Черт!
Этот день настал. День, когда из ссылки возвращались два товарища, нанесших мне смертельную обиду. Шучу конечно. Из дальнего уголка ящика комода Лара явила на свет щипцы и банку белил.
Вот уж не думала, но настало их время.
А причиной для такой операции с кодовым названием «Бледная поганка» служило то, что не следовало аристократам знать, чем я занимаюсь в гильдии. Среди моих знакомых о наших с Алланом делах знал он, да Кларенс. Сотрудники самой торговой гильдии о моем истинном происхождении не ведали.
Раскрывать сейчас свой настоящий облик перед благородными леди было опрометчиво. Рано или поздно, но весь город прознает, что Флоренс Винтер частенько захаживает в здание гильдии.
Что она там делает? Неужто занимается торговлей? На костер ее — за нарушение закона! Тогда все и о моем купленном «лордстве» прознают. Нехорошо.
В повседневной жизни одевалась я скромно, и больше смахивала на богатую горожанку нежели на дворянку со статусом дочери барона. Из Лары мне удалось вытащить сведения о том, что подобный облик бледности и кудрявости Флоренс использует уже давно, а слава о девичьей памяти дошла и до этого мира, так что оставалось уповать, что встретив на улице Фло без мейк-апа представительницы высшего общества не вспомнят старое лицо леди винтер и не смогут соотнести одно с другим.
Посему было принято решение для всей аристократии оставаться бледной курчавой овечкой-привидением, а для обычных людей — самой собой.
План, конечно, не идеальный, мне стоило продумать все нюансы гораздо раньше, до того, как я явила свое чистое лицо шахтерам, второму принцу империи и присутствующим в кабинете директора Военной магической академии империи Элевис…
В случае моей казни и безвременной кончины — утрирую конечно, наверняка максимум, что мне светит за нарушение торговых правил это штраф и лишение права заниматься предпринимательской деятельностью — круг подозреваемых довольно широк.
Надо искать во всем позитив. По крайней мере стараться. Этим я и занялась, пока Лара мучала мои волосы щипцами и наносила белила — «чистила перышки» для так называемого чаепития.
Наша встреча с Филиппом тайна. Не знаю, что он делал в академии — может просто на чай заскочил (в преддверии мероприятия я то и дело думала о чае — какой будут подавать? Душа требовала Эрл Грея, но этот мир был о нем ни сном, ни духом, а жаль), но в газетах о его передвижениях в тот день не было ни слова.
Хотя обычно местные папарацци сидят у принца на хвосте стоит ему выехать за пределы дворца и докладывают тем же днем в вечернем выпуске обо всех местах, которые он посетил и с кем встречался. Несмотря на статус бастарда вниманием его не обделяют.
Обычно второе высочество не отличается эксцессами, центральная библиотека, книжный магазин, оружейная лавка, парк… ничего особенно. И компанию ему составляют люди, не обладающие влиянием при дворе.
