Читаем без скачивания Голова лошади - Эд Макбейн

— Такие у нас правила, — Это такая игра.

— Тогда почему же ты не сказала мне об этом, когда я тебя спрашивал? — сказал Малони.

— Потому что эти правила знает каждый дурак, — сказала Мелисса. — Значит, вы выходите из игры?

— Выхожу?! — сказал он. — Леди, я только начинаю!

— Тогда бросайте мячик и начинайте игру, — сказала Мелисса.

— Не торопи меня, — сказал Малони.

Он осмотрел поле. Игра, конечно, очень простая, если в нее умеют играть эти малышки, черт, он даже видел, как в нее играли девчушки пяти-шести лет, безусловно, в ней не было ничего такого, что оказалось бы не по силам профессиональному игроку.

— Hy! — сказал он, подбросил красный резиновый мячик, схватил ближайший джек, поймал мячик и — упустил его и выронил джек. — О черт! — вырвалось у него, и он поспешно извинился.

— Твоя очередь, Мелисса, — сказала Фрида.

— Спасибо, — чинно сказала Мелисса.

Малони следил, как она старательно собрала в левую ладонь все десять Джеков, как она небрежно раскрыла ладонь и жетончики покатились по столу с металлическим звоном, смотрел, как она спокойно осмотрела их расположение, подбросила красный мячик, схватила один джек, сомкнула пальцы той же руки вокруг падающего мячика, снова подбросила его, схватила другой джек, мяч — вверх, новый джек, мяч — вверх, другой, еще один, еще один. «О Господи, — подумал Малони, — это же настоящий разгром, она собирается от однушек сразу перейти к десяткам, не давая мне возможности снова вступить в игру».

— Это были однушки, — сказала Мелисса и собрала джеки со стола, готовясь вновь раскидать их.

Он неотрывно следил, как она разжала пальцы, пытаясь определить, нет ли какого-либо секрета в способе бросать джеки, но пришел к выводу, что, во всяком случае, эта часть игры зависела только от случая, а затем сконцентрировал все внимание на том, как она подбирает их с поверхности стола. Ее действия были очень быстрыми и четкими, мячик взлетал кверху, ее рука стремительно выбрасывалась вперед, как змеиный язык (она и впрямь ужасно похожа на какую-нибудь гадюку или ужа!), тут же отдергивалась назад как раз вовремя, чтобы поймать падающий мячик, цап — два джека за раз в ее руке (правильно, ведь она проходит двушки. Господи, она почти заканчивает этот кон!), мяч снова вверху, рука делает почти неуловимое хватательное движение, один немигающий взгляд следит за снижающимся резиновым мячом, она хватает джеки и ловит мяч.

— Это — двушки, — сказала Мелисса.

— Все равно, до конца тебе еще долго, — сказал Малони.

— Она выиграла у Сельмы Кранц, — сказала Фрида.

— Она победила даже Розали Кранц, — сказала Хильда.

— Ну, играй дальше, — сказал Малони.

— Тройки, — объявила Мелисса, как будто собиралась от них перейти сразу к четверкам и дальше — к пятеркам, коротко объявляя начало каждого нового конца, и так победным маршем к десяткам, после чего заберет пиджак, перешедший к Малони от негра, который был настоящим человеком (во всяком случае, так гласила легенда), а потом поднимется домой обедать, до свидания, Малони, скажи «прощай» своему драгоценному пиджаку, если только ты не готов совершить убийство.

Он задумался, способен ли он пойти на это.

Тем временем Мелисса схватила три джека, затем следующие три и три последние, после чего на столе остался только один джек.

— А с этим что делать? — спросил Малони.

— Когда что-нибудь остается, — сказала Мелисса, — если общее количество джеков не кратно кону, то его просто подбирают отдельно.

— А, понятно.

— Да.

— Это такие правила, — сказала Фрида.

— Такая игра, — сказала Хильда.

— Понимаю.

— Четверки! — провозгласила Мелисса.

От четверок она с непостижимой быстротой перешла к пятеркам и шестеркам, и Малони следил за нею во все глаза, решив, что должен во что бы то ни стало научиться этой проклятой игре, потому что, если она потеряет мячик, что пока казалось невероятным, ему придется снова вступить в игру, и этот раз окажется его последим и единственным шансом. Он начал страстно желать, чтобы она уронила мячик или джек, или промахнулась и не поймала мячик, или подхватила только шесть Джеков, когда должна была взять семь, но ему не везло: флик — летит ее рука, пальцы сжимают семь джеков, бам — мячик падает в ее подставленную ладонь. На столе осталось три джека. Она подхватила их при следующем подскоке мяча и объявила:

— Восьмерки!

Малони машинально провел рукой по взмокшему лбу.

— Здесь очень жарко, — сказал он.

— Будет еще жарче, мистер, — хихикнув, сказала Мелисса.

Обе подружки дружно поддержали ее.

— Ну, играй же, — раздраженно сказал Малони.

Когда Мелисса собрала джеки и бросила их на стол, Малони с удивлением обнаружил, что молится, чтобы она проиграла, так же отчаянно и истово, как тысячу раз молился во время игры за прошедший год — молился за очко, когда ставил деньги на выигравшего в стрельбе, молился за «молоко», когда ставил против стрелка, молился, чтобы он, Эндрю Малони, хоть однажды сорвал большой куш, весь банк, хоть один-единственный раз. А сейчас с гулко бьющимся сердцем и с холодным потом, выступившим на лбу, он всей душой молился, чтобы эта восьмилетняя девочка выронила джеки, упустила мячик, все уронила, только чтобы выиграл он, только чтобы выигрыш ценой в полмиллиона долларов выпал ему!

Одним махом она сгребла восемь Джеков и ловко поймала мячик.

Оставшиеся два джека лежали довольно далеко друг от друга.

Мелисса изучала их все тем же немигающим взглядом, но он почувствовал ее неуверенность, потому что она больше обычного не решалась снова подбросить мячик. Он понял, что она прикидывает расстояние между Джеками и время, необходимое для того, чтобы подхватить их и успеть поймать мячик.

Необходимо было сделать это молниеносно, она понимала это, и Малони — тоже, и он напряженно улыбнулся в первый раз с начала игры.

— Давай, — сказал он, — играй.

Мелисса кивнула. Ее язык метнулся наружу, облизнув губы (все-таки она поразительно напоминала смертельно опасную змею). Карие глаза метались между двумя Джеками. Глубоко вздохнув, она подкинула мячик в воздух. Мячик ударился о стол и подпрыгнул. Со скоростью пули она выкинула вперед руку, ударила по одному джеку открытой ладонью, отчего тот скользнул по поверхности стола к своему товарищу, мячик летел вниз, она сгребла оба джека, накрыв их рукой, схватила со стола, выбросила руку влево, чтобы поймать мячик, и — промахнулась!

— Ты промахнулась, — прошептал Малони.

— Знаю, — сказала она.

— Теперь ваша очередь, — сказала Фрида.

— Начинаете с однушек, — сказала Хильда.

— А Мелисса уже на восьмерках!

— Я намерен выиграть, — прошептал Малони.

— Вот смех-то, — сказала Фрида.

— Я намерен выиграть, девочка, — прошептал он. — Впервые за всю свою жизнь я собираюсь победить.

— Играйте, — сказала Мелисса.

Он полностью сконцентрировался на Джеках и красном мячике. Он не обращал внимания на злорадные взгляды девочек, сидевших вокруг него за столом с подпиленными ножками, не обращал внимания на удушающую жару и неудобство своей позы на низеньком стульчике, не думал о том, что на кон поставлено полмиллиона долларов, он весь, целиком сосредоточился только на необходимости выиграть.

Он оказался неловким игроком. Он слишком жадно хватал джеки, слишком отчаянно сжимая пойманный мячик, но все-таки ничего не уронил, и к тому моменту, когда перешел к двойкам, начал осваиваться с приемами игры. Он не позволял только что обретенной уверенности ослабить свою сосредоточенность.

Двойки — это самое элементарное удваивание, вы ставите на двух лошадок, имеющих шансы на выигрыш, а потом — на двух следующих, и еще раз на двух, и прежде чем вы успели это осознать, на столе остаются последние два джека, и вы хватаете их и неуклюже вцепляетесь скрюченными пальцами в падающий резиновый мячик, но все-таки ловите его, да, смыкаете вокруг него пальцы, ловите его и готовы перейти к тройкам.

Тройки для него означали следующее: первая тройка — победители забега, вторая — занявшие одно из призовых мест, третья — пришедшие последними в этом заезде. Вот так, и на столе остается только один джек, это уже просто, прыг-скок — мячик подскакивает, хватаешь джек, ловишь мячик, гоп-ля! Мои дорогие.

— Я намерен выиграть, — просипел он.

— Играйте дальше, — прошептала Мелисса.

Он не обращал внимание на их твердые взгляды, на их злобное молчание, пронизанное страстным ожиданием его проигрыша, он попросту игнорировал их и успешно перешел к четверкам, причем с каждым разом у него получалось все легче и легче, нужно было только схватить четыре джека, а потом еще четыре, проще пареной репы, он зажал в руке оставшиеся два, поймал в нее мячик, усмехнулся девочкам и снова заявил, на этот раз в полный голос:

— Я намерен выиграть, дорогие мои.

— Вы проиграете! — спокойно и холодно сказала Мелисса, глядя на него своим странным немигающим взглядом.