Читаем без скачивания Желтая линия - Михаил Тырин

— Команда «Крысолов» — общий сбор! — донесся истошный крик Отон-Лида.

Два десятка человек в зелено-голубых шлемах быстро собрались вокруг командира, надеясь хоть что-то понять.

— Двое в казармы за оружием! Остальные к периметру. За мной, бегом!

— Что творится? — загомонили бойцы.

— Ивенки! — заорал Отон-Лид. — Всем к периметру, бегом, бегом!

Мы дружно сорвались с места. Щербатин тоже бежал за нами, ему страшно было оставаться одному. Мы мчались на противоположный край поселка, туда, где располагались закрытые сектора для пленных.

И тут я понял — странный звук, который навел столько переполоха, был хором сотен голосов. Пленные ивенки стояли стеной, прижавшись к забору локального сектора, и пели. Они пели!

Я никак не мог понять, чем опасно их пение и почему мы все куда-то бежим. Ветер свистел в ушах и мешал слушать, а между тем звуки ивенкской песни захватывали меня, цепляли за сердце, волновали, тревожили. Я невольно сбавил шаг. Я должен был услышать их голоса — это было именно то, что мне хотелось сохранить, унести с собой. Я в тот момент готов был просто встать и слушать, и пусть мир проваливается сквозь землю!

Не помню, как в руках у меня оказался магнитофон. Я остановился и крутил маленький ребристый вал, желая, чтоб меня подольше не беспокоили, чтоб дали записать побольше. Песня, казалось, шла отовсюду — из-за забора локалки, из-под земли, с неба, из леса.

Меня толкнули, и магнитофон упал под ноги. Кто-то крикнул прямо в ухо:

— Чего встал! Уходим, уходим!

Я огляделся: все бежали уже в обратную сторону. Со стороны периметра доносился треск, там что-то ломалось и рушилось — скорее всего основной забор.

— «Крысолов», получить оружие! Быстрее, быстрее, они сейчас будут здесь! Шевелитесь!

Мне в руки сунули огнемет и оттолкнули. Мы уже никуда не бежали. Бойцы получали оружие и тут же находили себе укрытие — за рулонами сетки-забора, за машинами, за пустыми контейнерами. Я понял, что стою на открытом месте, и бросился искать себе прибежище. Наконец мне удалось забиться между двумя тракторами, стоящими почти вплотную.

Над периметром завывали реапланы, там по-прежнему что-то трещало, грохало и падало. Неожиданно над деревьями показался очень странный аппарат. Он походил на летучую мышь, склеенную из тряпок и деревяшек. Удивительно, как эта штука могла летать. Где-то в ней сидел двигатель, я слышал, как он трещит. Следом показался еще один самолет, другой, третий.

Сбоку вынырнул реаплан, волоча за собой полупрозрачный огненный хвост. Он развернулся по крутой дуге и вновь скрылся из вида, при этом две «летучие мыши» вспыхнули и закувыркались вниз, разваливаясь на куски. Однако еще несколько ивенкских самолетов прорвались и начали сбрасывать на наши головы какие-то пылающие комки. Они разбивались о землю, превращаясь в фонтаны огня, все вокруг заволокло дымом. Я успел заметить, что пенопластовые домики потихоньку занимаются огнем, чернеют и сморщиваются.

— Никому не уходить! — кричал Отон-Лид. — Встретим их здесь.

В ту же секунду рухнула большая секция проволочного забора. Я почувствовал, как задрожала вдруг земля, услышал, как впереди одновременно закричали несколько десятков человек. Слов было не разобрать, но в голосах был один только ужас.

А через секунду я и сам готов был заорать от ужаса.

На нас перли болотные коровы. Не знаю, сколько их было — сотни или тысячи. Словно живая лавина вырвалась из леса. Они мчались, ничего не видя перед собой, под ними рушились заборы и трещали стены пластиковых домиков. Трехметровые чудища шли неумолимой стеной, впереди них драпала уцелевшая охрана периметра, бросая ранцы, шлемы и оружие.

— Открыть огонь! — орал откуда-то сзади Отон-Лид. — Открыть огонь и держаться, сейчас подойдут антротанки!

Это было смешно. Попробуйте остановить паяльной лампой разогнавшийся локомотив. Кроме того, коровы были еще далеко — никакого толку коптить воздух.

И наконец, между нами и животными все еще бежали охранники с периметра. Они и сами не догадывались, что служили сейчас живым щитом.

Из-за деревьев с визгом выскочили два реаплана. На бреющем полете они прошли над безумным стадом, молотя из автоматических пушек. На фоне леса поднялась многометровая волна огня, во все стороны полетели оторванные хвосты, ноги и головы. Но лавина не остановилась, не смешалась.

Я невольно окинул взглядом тракторы, между которыми спрятался. Штуки, конечно, крепкие и тяжелые, но устоят ли? Одно было ясно — мы со своими зажигалками тут ничего не сделаем. Надо затаиться и ждать, пока все кончится.

— Стреляйте! — крикнул откуда-то сзади Отон-Лид. — Стреляйте, они сейчас втопчут вас в землю.

«Легионы бесполезных необученных людей…» — вспомнились мне слова дяди Коли.

Я потесней забился между гусеницами тракторов, положил огнемет рядом и достал магнитофон. Песня еще продолжала звучать, она шла отовсюду — с неба, из-под земли, из леса. Мне подумалось, что поют не только пленные, но и тысячи их свободных соплеменников, которые прячутся среди деревьев.

Сзади послышался знакомый скрежет. Два ржавых помятых антротанка вышли из-за ангара и застыли, широко расставив лапы. Защелкали суставы, зашевелились стволы пушек и пулеметов. Я успел зажать уши перед тем, как танки начали палить.

Воздух затрясся, потянуло вонючим дымом. Похоже, танки соревновались, кто быстрее избавится от боезапаса. Первыми досталось «живому щиту» — охранникам периметра, которые не успели спрятаться. В мгновение ока от них остались лишь кровавые брызги и хлопья сажи. Затем подкосились ноги у первой шеренги животных, на них налетели задние, возникли заторы.

Сверху снова ударили реапланы, и теперь живая лавина превратилась в сплошную кровавую кашу, через которую продолжали карабкаться уцелевшие коровы. Все это происходило на фоне продолжающегося ритмичного пения, которое казалось уже адской музыкой, страшным ревом труб и грохотом барабанов на эшафоте.

Танки смогли задержать стадо, однако быстро истратили огневую мощь и отошли. Сквозь живой затор прорывались теперь лишь одиночные животные, и уже ничто не мешало нам дать огня. Я спрятал магнитофон и приготовился. Со всех сторон слышались тяжелые вздохи огнеметов. Налетая на струи пламени, коровы либо вспыхивали и падали в жутких судорогах, либо успевали отскочить и броситься прочь.

Мне не довелось поджарить ни одного чудища. Они появлялись из дыма, словно из ниоткуда, и моментально проносились мимо. Мой огнемет лишь напрасно обжигал воздух. То и дело слышались вопли — похоже, кому-то из бойцов доставалось то рогом, то копытом.

Реапланы продолжали утюжить кромку леса, но я догадывался об этом только по реву и грохоту. Дым стал уже таким густым, что струя из огнемета тонула в нем и меркла. Вонь от горящего пластика не давала дышать, меня то и дело пробирал кашель. В конце концов я на все плюнул, спрятал лицо в воротник, чтобы хоть как-то укрыться от дыма, и затих в своем убежище. Тем более что криков Отон-Лида давно не было слышно — наверняка наш командир уже сидел в каком-нибудь безопасном месте.

Через какое-то время я понял, что больше не слышу пения. Вообще, стало как-то слишком тихо. Кроме редких криков да отдаленного завывания реактивных турбин, не осталось никаких звуков. Разве что потрескивал догорающий пластик строений.

Где-то в дыму простучали копыта, кто-то закричал, ленивая пулеметная очередь донеслась издалека. Несмотря на наступившее затишье, я не торопился вылезать. Я терпеливо ждал, пока из дыма не донесся знакомый клич: «Крысолов» — построение!»

Дым наполовину рассеялся. Я, озираясь и прислушиваясь, выбрался из убежища, готовый в любой момент юркнуть обратно. Как знать — возможно, где-то рядом еще прыгает уцелевшая обезумевшая корова.

Однако встретилась мне не корова, а Нуй, который бездумно брел сквозь дым, шатаясь и спотыкаясь. Он был без шлема и без оружия, руки висели беспомощно, как две веревки.

— Нуй! — крикнул я, бросаясь к нему.

Он с трудом, в несколько приемов, обернулся, но не увидел меня. Я догнал его, схватил за руку.

— Нуй, что с тобой?

Он смотрел на меня и, кажется, не узнавал. Наконец ожил, вцепился в мой рукав.

— Посмотри, что у меня там? — попросил он, поворачиваясь спиной.

Волосы на его затылке слиплись от крови, ниже на куртке расплылось темное пятно. Я не мог понять, что это — дыра в голове или просто ссадина, а трогать боялся.

— Кажется, ничего страшного, — сказал я, чтоб не пугать его. — Держись за меня, пойдем искать медиков.

— Медиков, — заторможенно кивнул Нуй. — А где все наши?

— Идем, Отон-Лид только что объявил общий сбор.

— «Крысолов»!.. — снова донеслось из дыма.

Отон-Лид хмуро оглядел нас, пересчитал. И с досадой плюнул под ноги. От «Крысолова» осталось двенадцать человек. Где остальные — разбежались, покалечились или погибли под копытами, — этого не знал никто. Четверо из уцелевших были ранены, один из новичков сначала стоял ровно, затем вдруг покачнулся и рухнул лицом вниз. Его подняли, поддерживая под руки.