Поскольку эти судьи не были лично знакомы с обвиняемыми, вошло в обычай собирать местных жителей, которые под присягой приносили свидетельство о нраве и поведении обвиняемого. На основе этой практики в далеком будущем возник английский суд присяжных.
В конце концов королевская система правосудия настолько стала превосходить местные баронские суды, что все стали обращаться к ней. Это способствовало централизации королевства и предотвращению феодальной раздробленности, столь характерной ранее для Англии и процветавшей на континенте.
Неудивительно, что благосостояние страны стало быстро расти. Ещё во времена Генриха I в Англии появился новый монашеский орден. Первоначально он возник на востоке центральной Франции в монастыре в местечке Сито. В память о старом латинском названии этого места монахов стали называть цистерианцами. Основным идеалом цистерианцев был труд на земле, и английские цистерианцы развернули активную работу по улучшению землеустройства, строительству дорог и сооружению мельниц. Они поняли, что разведение овец может стать очень прибыльным делом, и ко времени правления Генриха II Англия стала одним из главных поставщиков и экспортёров шерсти.
По мере развития торговли стали богатеть и расширяться морские порты. В Лондоне к тому моменту жило сорок тысяч человек; он стал самым респектабельным, богатым и процветающим городом. Купцы из Германии и Италии хлынули в Лондон, который уже тогда стал тем, чем остается и по сей день, — гостеприимным домом для представителей всех народов и племён.
Хотя англичане уже имели представления о законе и управлении, они всё ещё мало разбирались в финансах, в способах, которыми можно было бы ускорить экономический рост, если бы нашлась возможность рассчитываться денежными символами, а не самими деньгами.
Развитие торговли сделало необходимым совершенствование финансовых навыков в стране, и эту задачу выполнили евреи. Они прибывали в Англию из более древних стран, чья цивилизация имела гораздо более долгую историю. Они представляли собой своего рода международную организацию, поскольку в каждой европейской стране жили евреи, которых общее несчастье сплачивало вместе.
Христианские законы не позволяли им владеть землей или заниматься каким-либо ремеслом, поэтому они специализировались на финансовой деятельности, которая была им позволена. Они развили систему векселей и аккредитивов, так что кто-то, находясь в одном месте, мог получить наличность из другого места, и деньги можно было быстро накопить или потратить.
Они предоставили возможность, в которой Англия, сама того не зная, нуждалась. Евреи способствовали развитию торговли и также при необходимости ссужали деньги нормандским сеньорам, когда те не могли получить их никаким другим способом. Разумеется, евреи брали большие проценты за свои займы, поскольку никогда не имели твёрдых гарантий, что деньги им вернут. Обычно они находились под защитой королей, которые имели в них нужду (но и сами могли обанкротиться).
Для большинства людей евреи были людьми коварными, чьи предки погубили Иисуса, и сами евреи до сих пор его отвергают и потому прокляты. За свои услуги они назначали отвратительный «процент», и их не за что было уважать.
В то время не только в Англии, но и во всём христианском мире находилось множество евреев. Они страдали уже тысячу лет, и им предстояло страдать ещё тысячу. То, что они всё это выдержали, сохранились как нация и столько дали человечеству в самых разных областях — одно из чудес истории.
Внешняя политика Генриха была также успешной. Он первым из английских королей — саксонских или нормандских — обратил более пристальный взгляд на соседний западный остров — Ирландию.
С той поры, как Бриан Бор во времена Этельреда Нерешительного положил конец господству викингов в Ирландии, полтора века продолжались междоусобицы, подробности которых мы не в состоянии отследить. Хотя ирландцы были отчаянными воинами и храбрецами, они не умели объединиться или организоваться в дисциплинированное войско. Их слишком легко можно было разбить поодиночке.
Вильгельм Завоеватель и Генрих I подумывали о захвате Ирландии, но в итоге приходили к выводу, что у них достаточно забот у себя в стране. В начале своего правления Генрих II задумался на ту же тему. В результате он нашёл своё положение чрезвычайно выгодным, ибо некий англичанин как раз в то время занимал очень высокий пост.
Имя этого англичанина было Николас Брейкспир, и в 1154 г., в год коронации Генриха, Брейкспир был избран папой под именем Адриана IV. Это был первый и последний (по сию пору) папа-англичанин. (Адриан оставался на папском престоле всего пять лет; его сменил Александр III, союзник Бекета.)
Генрих решил воспользоваться тем обстоятельством, что английский папа наверняка должен понимать английские национальные интересы. Он срочно отправил учёного прелата Иоанна Солсберийского в Рим, чтобы тот получил у папы благословение на завоевание Ирландии, подобно тому как в своё время Вильгельм Завоеватель получил разрешение папы на вторжение в Англию. Адриан дал такое благословение, однако Генрих, как и его предшественники, обнаружил, что в собственном королевстве у него слишком много дел. (Кстати, Иоанн Солсберийский стал ярым сторонником Бекета. Он отправился вместе с ним в изгнание, затем с ним возвратился на родину и присутствовал в кафедральном соборе во время убийства Бекета. Его не тронули, и он прожил ещё десять лет.)
Как часто случается, будущая жертва сама обратилась за гибельной помощью. Генрих, возможно, намеревался оставить Ирландию в покое, однако в межродовой вражде, которая длилась нескончаемо, какой-нибудь проигравший рано или поздно должен был додуматься искать поддержки на стороне. В 1166 г. король Лейнстера, изгнанный из королевства, отправился во Францию, где он поступил на службу к Генриху и просил его помощи.
Генрих, занятый собственными делами, не мог ничего поделать на государственном уровне, однако позволил ему набрать наёмников в Англии. Ирландец этим воспользовался, и в скором времени нормандские рыцари действовали на свой страх и риск в Ирландии, как столетием раньше с равным успехом сражались в Италии. Этот успех был столь велик, что Генрих всерьёз задумался о том, что независимое нормандское королевство при нормандской решительности и военной дисциплине может стать опасным соперником, при том что вечно дерущиеся ирландцы не представляли никакой угрозы.
В 1171 г. Генрих решил взяться за дело лично. Он высадился близ Уотерфорда на юго-восточном побережье Ирландии в восьмидесяти милях от Дублина. Ему не оказали практически никакого сопротивления, возможно потому, что он сразу заявил, что действует с благословения папы (имея в виду английского папу, который к тому времени уже двенадцать лет как ушёл из жизни).
Генрих заставил местных вождей признать свою верховную власть, и, когда он покинул Ирландию, нормандская оккупация продолжалась от имени короля. Поначалу нормандцы не слишком царствовали и их интересы распространялись исключительно на территории в радиусе двадцать пять миль от Дублина.
Англичане контролировали и ряд других прибрежных городов (большинство из которых раньше находилось под властью викингов), и прошло много веков, прежде чем остров был полностью подчинён (если это вообще случилось). Но с тех пор до наших дней — восемьсот лет — англичане постоянно господствовали по крайней мере в некоторой части острова.
В Шотландии политика Генриха была также успешной. Малькольм Девушка умер в 1165 г. в возрасте двадцати четырех лет, и ему наследовал его младший брат Вильгельм. Его ещё называют Вильгельм Лев за его отвагу, свойство для шотландских королей обычное; однако при этом у Вильгельма начисто отсутствовало другое, куда более редкое качество — благоразумие.
Он первым из шотландских королей попытался заключить союз с Францией в качестве противовеса английскому влиянию — эту политику шотландцы вели с тех пор на протяжении столетий.
Вильгельм сумел изобразить покорность Генриху, однако, когда английский король оказался вовлечён в войну совершенно в другом месте, он воспользовался ситуацией и вторгся в северные пределы Англии.
Скотты на протяжении своей истории часто так поступали и всегда оказывались отброшенными назад, однако на сей раз результат оказался для них и вовсе плачевным. Вильгельм Лев с отрядом своих рыцарей заблудился в тумане, и, когда туман рассеялся, они оказались по соседству с отрядом английских рыцарей, столкнувшихся с той же проблемой. Вильгельм принял их за своих и, прежде чем смог убедиться в ошибке, оказался в плену.
Его не отпустили, пока он в 1174 г. не подписал договор, в соответствии с которым он признавал Генриха сеньором всей Шотландии на более унизительных условиях, чем прежде.
