Килан ударил по мячу, тот отскочил от ракетки и упал Алви под ноги.
— Ты проиграл, сын, — Джулия вскинула руки вверх в победном жесте.
Килан не выглядел расстроенным. Он подошел и, забирая мяч, вдруг потянулся и схватил Алви за руку.
— Идем, твоя очередь.
Алви не сразу поняла, чего он хочет. А когда поняла, глаза ее расширились от ужаса.
— Что? Нет, я не умею! Ты когда-нибудь видел меня, играющей в теннис?
— Но ты играла в бейсбол в школе!
— Да. Сидела на скамье запасных, потому что не было других игроков.
— Ну же, Алви. Ради меня.
И он так ей улыбнулся, что она согласилась бы на что угодно в тот момент. Даже если бы он попросил ее проглотить этот теннисный мяч — слопала бы и не заметила.
Она не врала, когда говорила, что не умеет играть, но, надо отдать Килану должное, он не дал ей ударить в грязь лицом. Он беспощадно поддавался, но это не ранило ее чувства, а наоборот, развеселило так, что Алви уже спустя пару минут игры вовсю хохотала, падала на траву, пытаясь отбить мяч, кривлялась, отвлекая Килана от игры, прыгала и выкрикивала кричалки.
Это было так весело! В какой-то момент они оба настолько увлеклись игрой, что не заметили, как все остальные ушли в дом. Они остались вдвоем и проводили время в свое удовольствие. Уже очень давно она не чувствовала такой легкости. Теперь ей казалось, что она парит над землей, и все ее страхи напрасны.
— Я больше не могу, — Алви упала на спину, по ее вискам стекал пот, но ей было плевать на это.
Килан лег рядом, его плечи тряслись от смеха, а горячее тело было так близко, что Алви почувствовала, как ее обдает жаром.
Джулия вышла на крыльцо и покачала головой, глядя на них.
— Еда почти готова, но никто не пустит вас за стол в таком виде, так и знайте, — сказала она.
Килан поднялся на ноги и протянул ей руку. Алви вцепилась в нее и встала, покачиваясь на негнущихся ногах.
— На заднем дворе есть душевая. Вода там прохладнее, чем в доме. Пойдем.
Она не обратила внимания на его слова, пока он за руку не привел ее к маленькому деревянному домику, рассчитанному на одного человека. Это и была та самая душевая, о которой он говорил. Алви замерла, ей стало очень неловко. Вокруг все было засаженно деревьями, в стороне стояли качели и небольшой стол, за которым уместились бы только два или три человека, не более.
— Здесь красиво.
— Да. Родители обычно сбегают от нас сюда.
Килан сказал это и вдруг начал раздеваться. Он и так был без футболки, но теперь снял еще и шорты, оставшись в одних боксерах, при виде которых Алви бросило в жар.
Она отвернулась, чувствуя себя глупо. Господи, да что в этом такого? Просто Килан, к тому же, не полностью голый.
— Ты собираешься мыться в одежде? — спросил он.
Алви уставилась на него.
— Мы что, вместе пойдем в душ?
Он пожал плечами.
— Почему нет?
В голове не укладывалось. Алви поймала в его глазах хитринку и поняла, что ей срочно нужно перестать трястись. Он провоцировал ее, точно. Он делал это специально, чтобы потом, как ребенка, обвинить в трусости.
Она стянула с себя футболку через голову. Килан бесстыже уставился на ее грудь, обтянутую лифчиком.
— Не пялься, — сказала она.
Он лишь улыбнулся, но взгляда не отвел.
— Не могу. Как-то само получается.
— Килан, отведи глаза, иначе я ударю тебя.
— Думаю, я справлюсь с твоим ударом.
Как же он волновал ее! То, как он смотрел, как дышал, как приближался, словно специально касаясь ее то краешком локтя, то подушечками пальцев. Ей казалось, она способна сгореть в его объятиях, просто пока он делает что-то подобное…
С шортами Алви распрощалась так же быстро. Килан проследил за этим взглядом и удовлетворенно хмыкнул, открывая дверь в душевую.
Вода и правда была прохладной. Килан сказал, что здесь ее собирали после дождя, и поэтому мыться в ней было гораздо приятнее, чем в городской воде.
Алви подставила лицо под струи и наслаждалась тем, как с нее смывается пот и жар солнечного дня. Она чувствовала, что Килан смотрит на нее, ощущала это своей кожей, сухостью во рту и дыханием, которое никак не хотело выравниваться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты такая красивая, — сказал он, и Алви посмотрела на него.
Он тоже был красивым. Он был таким красивым, боже. Хотелось рисовать его, но она не умела рисовать. Она могла только обводить пальцами контуры его тела, впадинки и бугорки, ямочки, полоски кожи, черные дорожки волос.
Алви не заметила, как начала делать все это, а когда поняла, то уже не смогла остановиться. Она сделала шаг вперед и прикоснулась губами к плечу Килана, собирая капли ртом. После чего переместилась на его шею, провела по ней носом, вдохнула запах, который вода неспособна была смыть.
Килан задержал дыхание и не двигался, наблюдая за ней. Она путешествовала. Она была туристом, она изучала его тело и впитывала запах, чувствуя себя такой маленькой и хрупкой на фоне него.
Ее руки переместились на его живот, огладили бока, скользнули по спине. Она прижалась к нему грудью, и вот, тот самый момент… Их тела слились, они словно стали одним целым, и больше не хотелось ничего — даже дышать.
— Алви, если ты не прекратишь, я за себя не ручаюсь, — прошептал Килан.
Голос его был хриплым, и она подняла глаза, чтобы поймать его взгляд.
Боже, как же он на нее смотрел! От одного такого взгляда Алви вполне могла умереть.
— Не прекращу, — ответила она.
Вода все лилась и лилась, без остановки, а она не замечала. Руки Килана скользнули по ее спине, и она пропала. Упала в поцелуй, как в океан, захлебываясь и даже не предпринимая попыток выбраться.
Килан и прежде целовал ее так — грубо и глубоко. Но она впервые отвечала ему тем же. Впервые не думала ни о чем, отпустила себя и отдалась его рукам, губам, его дыханию. Он прижал ее к стене своим телом, она почувствовала, как его член упирается ей в живот, и потянулась, чтобы он помог ей подняться выше.
Килан подхватил ее, приподнимая. Алви обняла его ногами, прижимаясь всем телом, и они начали двигаться, как сумасшедшие, не сдерживая себя.
Это не было стыдно, неловко и грязно. Это было так безумно правильно — то, как Килан двигался, хрипло рыча, как он толкался своим телом в ее тело, как ругался на ткань трусов, которая мешала, была сейчас лишней…
— Я так тебя хочу, — прошептал он, расстегивая ее лифчик. Алви выпуталась из него, бросая ткань на пол.
Прижимаясь грудью к его горячей груди, она ощущала себя на своем месте. Здесь, рядом с Киланом, который желает ее, который возбужден и хочет быть с ней сейчас, с ней и ни с кем другим.
Наверное, они не смогли бы остановиться и все случилось бы здесь и сейчас. Алви была уверена в этом. И, наверное, было к лучшему, что их прервал голос Лауры с улицы.
— Я принесла полотенца! — прокричала она издалека, явно желая, чтобы они услышали ее заранее.
Алви замерла, распахивая глаза. Килан смотрел на нее, не отрываясь, не моргая, заглядывал ей прямо в душу. Он словно давал ей право решить, что будет дальше. Они остановятся или продолжат?
О, как же Алви хотела продолжить. Ничего в этой жизни она не хотела сильнее, но голос Лауры отрезвил и заставил оглядеться по сторонам.
«Это то, чего ты хочешь, Алви? Вот так, в душевой, таким будет ваш первый раз?»
Она легонько надавила Килану на грудь, заставляя его отстраниться. Встала на ноги, чувствуя дрожь в коленках. Захотелось извиниться, но Килан прервал ее, поцеловав в сомкнутые губы.
— Все нормально, — сказал он и улыбнулся.
Алви вдруг так захотелось сказать ему о своей любви. Даже не сказать — прокричать во весь голос. Она прижалась к нему и сделала глубокий вдох, не произнося ни слова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
* * *
После обеда дом погрузился в сонную дремоту. Лаура и Джулия ушли в свои комнаты, чтобы отдохнуть, Роберт обосновался в беседке с ноутбуком (вероятно, отсутствие некоторых благ цивилизации чрезвычайно его вдохновляло), Эрин вышла на пробежку, а Алви наслаждалась солнцем, сидя на террасе в плетеном кресле.
