Что если Килан и правда в этом замешан? Что если его действия привели к тому, что Бетани не стало? Наверное, она не переживет…
— Не волнуйся, — сказал Уилл, сворачивая к заправке. — Я соберу правду до последней крупицы.
Алви улыбнулась.
— Цитируешь «Сумерки»?
— Эта цитата оттуда? Понятия не имел.
Он в жизни не признался бы, что Сиенна заставляет его смотреть романтические фильмы вместе с ней.
— Уилл, — позвала она, когда он потянулся к ручке дверцы, чтобы выйти. — Спасибо, что помогаешь мне.
— Ты, должно быть, забыла. Бетани была и моим другом тоже.
* * *
Это было уже слишком.
Сначала Алви просто не брала трубку, потом — вместо нее трубку брал ее отец. А теперь ее телефон и вовсе был выключен. Килан измерил шагами комнату должно быть в тысячный раз, когда вошла Эрин.
— Нет, я все понимаю, — сказал он, словно Эрин была тем человеком, которому стоит изливать душу. — Я, честно, все понимаю. Мы все обажались, особенно я.
— Ты не виноват, Килан… — начала она.
— Нет, я виноват. Я более чем виноват. Это была моя идея — позвать ее с собой в домик в полнолуние. Но как долго еще они собираются нас наказывать?
Он указал рукой куда-то в сторону, обозначая расположение дома семьи Алви. Эрин вздохнула и осторожно присела на кресло.
— Кроуфорды очень гордые. И Алви — их единственная дочь. Они люди, Килан, их представление о безопасности значительно отличается от нашего.
Он не мог в это поверить. Младшая сестра говорила с ним, как с ребенком.
— А мне что прикажешь делать? Мне нельзя с ней говорить, мне нельзя ее видеть. Еще и мама не разрешила мне поехать на поиски дикарей, словно я какой-то школьник безмозглый!
— Они просто волнуются…
— Мне скоро тридцать, Эрин! А моя жизнь все еще под чьим-то контролем! — он устало опустился на диван. Потер лицо ладонями. — Она могла бы, не знаю… Передать мне записку или хоть что-то на словах. Я даже не знаю, что она думает. Вдруг отец уже накрутил ее настолько, что она и знать меня не хочет?
— Этим и без ее отца было кому заняться, — выпалила Эрин и закусила губу, словно пытаясь спрятать обратно вылетевшие изо рта слова.
— Что?
Он уставился на нее в упор. Эрин тяжело вздохнула, посмотрела на него в ответ.
— Килан, те оборотни… Они сказали ей кое-что.
— Что… Что они ей сказали?
— Я не уверена… Я пришла слишком поздно, слышала только часть…
— Эрин!
— Что-то про ту девушку, Бетани, и тебя, ясно?!
Внутри все оборвалось. О нет. Нет-нет-нет.
Он встал, снова заходил по комнате. Сердце вдруг так разогналось, что ему показалось — он вот-вот обратится. Даже в полнолуние он не чувствовал такой быстрой циркуляции крови.
— Почему ты сразу мне не сказала?
— Потому что я сама ничего не знаю! Я поговорила с ней в машине, она сказала, что ей нужно немного времени, я думала…
— О боже, Эрин! Она ведь теперь даже не даст мне объясниться!
— А есть, что объяснять?!
Он замер. Впервые в жизни сестра смотрела на него с осуждением. Не с мягкой усмешкой, не с выражением «ты идиот» на лице. С осуждением, словно больше не узнавала его.
— Послушай меня, — он присел на корточки рядом с ней. Мягко сжал в своей хрупкую ладонь. — Я никогда не совершил бы ничего плохого.
Эрин всмотрелась в его лицо.
— Тогда почему у тебя такой виноватый вид?
* * *
Они просидели в машине у дома около часа. Алви вздрагивала от малейшего движения поблизости. Она не была готова к разговору. И в то же время вопросы съедали ее изнутри, ей было неоходимо знать, что тогда произошло на самом деле.
Килан был ее всем. Ее домом, ее сердцем и ее любовью.
Наверное, даже если бы ей стерли память, она все равно бы помнила о нем.
Она хотела знать правду и была не готова к ней одновременно.
Уилл сел в машину, и она вздрогнула. Он отлучался, чтобы купить гамбургеры в маленькой закусочной за углом.
— Раздобыл немного инфы, — сказал он и протянул Алви пакет с картошкой. Желудок заурчал в предвкушении, но она сомневалась, что сможет проглотить хоть кусочек — настолько она была напряжена.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Какой?
— Об этом доме. Соседи говорят, что здесь живет только отец семейства. Его жена и сын ни разу не появлялись.
Алви посмотрела в окно. Дом был маленьким и не слишком приметным. Она вспомнила, какой у семьи Бетани был коттедж в окрестностях Лабриджа — огромный и светлый, он вызывал восхищение одним только видом. Когда они собирались у Бетани дома своим Клубом Людей, ее мама с удовольствием готовила для них макароны с сыром и вкусные шоколадные кексы.
— Может, мы ошиблись?
Уилл оскорбленно фыркнул.
— Отец прислал мне этот адрес. А мой отец никогда не ошибается.
Алви задумалась. Неужели трагедия с Бетани повлияла на всю ее семью настолько, что теперь они не жили вместе?
Она собралась забросить в рот немного картошки, когда вдруг в стекло постучали. Это произошло так неожиданно, что она вздрогнула, а Уилл подавился колой.
Мистер Даглас — отец Бетани, стоял снаружи и жестами просил их опустить стекла. Выглядел он при этом совсем не дружелюбно.
Алви видела его всего пару раз. Его работа подразумевала частые командировки, а когда он возвращался, то почти все свое время проводил в кабинете. Но даже тогда он выглядел свежим, уверенным в себе мужчиной, когда сейчас перед нею стоял человек усталый, с поникшими плечами и тусклой серостью глаз.
Но не менее грозный, чем обычно.
— Мистер Даглас! — Алви выскочила из машины, и Уилл последовал за ней. — Мы искали вас, чтобы поговорить. Я Алви — Алви Кроуфорд, помните меня? Подруга Бетани.
Он посмотрел на нее, прищурившись. После чего бросил взгляд на дорогу и холодно проговорил.
— Садитесь в свою тачку и валите отсюда, пока я не вызвал полицию.
Уилл подошел ближе.
— Но мы ничего не сделали. Мы всего лишь хотели поговорить.
— Похоже, будто я в настроении для разговоров?
До Алви доходили слухи, что отец Бетани повредился умом после ее смерти, но она не думала, что он будет так угрожающе груб.
Она шагнула к нему, нарушая личное пространство. Уилл схватил ее за рукав и потянул на себя, не позволяя подойти ближе.
— Мистер Даглас. Это очень важно для меня.
— Для тебя? — он посмотрел на нее. — Или для твоего женишка Рейна?
Она вздрогнула, как будто ей зарядили по лицу. В горле пересохло, и Алви облизала губы, чувствуя, как темнеет в глазах.
— Я не прошу о многом, — ее голос срывался, казалось, она вот-вот расплачется. — Только скажите, что он никак не замешан в смерти Бетани, и я уйду. Я просто хочу знать… Всего одну вещь, я…
Даглас расхохотался.
Он был еще молод, красивый мужчина, когда-то успешный, но теперь, словно потерявший весь смысл жизни. Он не казался сумасшедшим. На фоне него, смеющегося ей в лицо, Алви сама выглядела, как полная идиотка.
— Вот что я тебе скажу, маленькая мисс Кроуфорд. Не стоило тебе приводить сюда волка, — он бросил взгляд на Уилла. — И связываться с волками тебе тоже не стоило. Особенно с Киланом Рейном.
Алви чувствовала слезы на щеках, но игнорировала их. Даглас развернулся, чтобы уйти, и она побежала за ним, едва не спотыкаясь на нестриженном газоне и на ступеньках.
— Подождите… Пожалуйста, мистер Даглас… Еще только минуту.
Он схватил ее за плечо, грубо встряхивая. Алви услышала, как рыкнул Уилл у нее за спиной.
— Тебе что-то непонятно? Беги от него, иначе окажешься там же, где моя дочь.
Слова его прозвучали, как гром среди ясного неба.
Алви едва не упала. Силы покинули ее, и она плакала, когда Даглас уходил. Плакала, когда Уилл сажал ее в машину, пристегивал, когда заводил мотор.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Она плакала всю дорогу до дома, а потом вдруг затихла, потому что внутри нее больше не осталось места для слез.
Глава 23
Иногда Килан оправдывал себя и прощал. Так было, когда он, напиваясь до беспамятства, рассказывал все Энди. Только ему — не Хайди и не Рою. Потому что Энди был добрым. А Килану была ужасно нужна доброта. Чтобы понять самого себя, чтобы попытаться забыть и простить.
