Читаем без скачивания Кто следующий? Девятая директива - Брайан Гарфилд

— Ты думаешь, у тебя получится?

— Если потребуется, я надеюсь. Алвин достаточно тренировал меня.

После приземления они собирались убить и закопать пилота, разместиться в самолете и взять курс на Средиземное море, пролетая над проливом между Ибизой и Майоркой, пересекая береговую линию к востоку от Марселя и переходя на бреющий полет, чтобы избежать обнаружения береговыми радарами. Но за эту часть и все остальное отвечал Алвин, и все, что требовалось от Марио, — это достать самолет от Гибралтара до Альмерии.

Не сбавляя хода, он оценивающе оглядывал берег, стараясь вовремя заметить большие волны и удержать поворот гребного винта в разбушевавшемся море.

— Я смогу это сделать. Не волнуйтесь за меня.

— Я и не собираюсь, — ответил Стурка. — Но я тебе дал телефонный номер в Альмерии. Ты забыл об этом?

— Нет. Я буду звонить вам каждые два часа. Я дождусь четырех звонков и повешу трубку.

Стурка должен был находиться в пределах слышимости этого телефона и ждать его звонков в четные часы. Отсутствие звонков означало бы для него, что Марио раскрыт. Не было причин подозревать, что они раскроют его. Что касалось «Мезетти Индастриз», то Марио путешествовал по континенту по делам компании. Пока остальные — Стурка, Алвин, Пегги, Сезар — нелегально переправлялись в Лиссабон на борту грузового парохода, совершающего чартерный рейс, Марио провел четыре дня дома, в Нью-Йорке, и затем совершенно открыто прилетел в Марсель рейсовым самолетом «Эр Франс» из аэропорта Кеннеди. Это была контрольная проверка, и Марио хотелось пройти ее. Его паспорт не вызвал вопросов в аэропорту, никто не задержал его, и, следовательно, он был вне подозрений.

Это был необходимый риск, потому что Марио оставался единственным, кто продолжал действовать в открытую, и они хотели убедиться, что полицейские не напали на его след. Возможно, он не блистал умом, но понимал такие вещи и осознавал, почему ему необходимо рискнуть. Он был рад, что решился на этот шаг. Это сделало его более уверенным в себе, его попытка завершилась успешно, и это тоже было важно.

Он начал различать впереди в утреннем тумане пену на гребнях разбивающихся волн. Еще миля, и будет пора уменьшать ход.

— Мне не хотелось бы отдавать все эти деньги в жадные руки. Нам следовало бы найти им лучшее применение.

— Это продвинет дело — чего еще тебе надо?

— Почему бы не поступить с ними так же, как с нахальными полицейскими в вертолете?

Вертолет им ничего не стоил.

— Потому что эти люди могут потребоваться нам еще раз. — Стурка поднялся, качнулся на накренившейся и вздыбившейся палубе, наклонил голову под низким перекрытием и шагнул вперед, оказавшись прямо у плеча Марио и наблюдая, как тот ведет судно в прибой. Их сильно швыряло в высоких волнах, до берега оставалось еще полмили, но дно было шельфовым, и отмель взбивала волны. Все содрогалось, но голова Марио отлично работала, а его ноги в легких туфлях на резиновой подошве уверенно держались на настиле палубы.

Он повернул штурвал на полоборота вправо, но этот маневр на мгновение запоздал, и гребень волны накрыл шпигаты[16] с наветренного борта. Пена перекатывалась по палубе и обрызгала его, захлестнув люк над головой.

— Вы уверены, что можете перебраться через это?

— Мы постараемся, — ответил Стурка.

— Я лучше не буду проходить дальше. Хотите бросить якорь?

Стурка вышел в дверь и поднялся на нос судна. Вода залила кубрик, ветер хлопал дверью, и Марио наблюдал, как Стурка, пригнувшись, пробирается к брашпилю.[17] Он подождал, пока Стурка хорошенько ухватился за поручень, и поискал взглядом волну с широкой подошвой. Когда корабль поднялся на одну из них, он быстро повернул его, резко крутанув штурвал, пытаясь поставить его по ветру, пока следующий гребень не накрыл их. Но судно повиновалось слишком медленно, и новая волна неуклюже подхватила его, резко качнув. Все захлестнуло пеной, и он с беспокойством всматривался сквозь нее. Когда она откатила назад, Стурка, цепко стоящий на ногах, находился на прежнем месте, промокший, но спокойный. Марио держал нос прямо по ветру и немного дал задний ход, освобождая пространство для маневра; Стурка опускал якорь, следя за цепью, разматывающейся с храповика.

Громадная волна подняла корабль на десять или двенадцать футов, а затем он соскользнул назад. Нос зарылся в идущую на них новую стену воды, и Стурка опять оказался погребен под ее черной холодной толщей, но когда нос вынырнул из-под нее, он оставался все там же. Вода, как масло, стекала с него. Цепь слегка провисла, достигнув дна впадины. Стурка закрепил храповик и начал продвигаться к корме, перехватываясь руками за поручень. Марио перевел винт на холостой ход, держа руку на дросселе и ожидая, когда зацепится якорь. Цепь напряглась, и его близкое к интуитивному ощущение короткого отдаленного скрежета на мгновение опередило тот момент, когда конец якоря закрепился, и корабль, обращенный носом к берегу, повис на его натянутой цепи, трепыхаясь, как бакен.

Стурка, как акробат, проскочил в рубку, одежда облепила его худое тело. Из носовой каюты поднялся Алвин; Марио передал ему штурвал и последовал за Стуркой на корму, чтобы надуть резиновый плот.

Он вытащил сложенный плот из-под койки Пегги. Пегги посмотрела на него налитыми кровью глазами и перекатилась на другой бок. Марио сказал:

— Это скоро кончится, — он старался, чтобы голос звучал ободряюще, но она только простонала.

На противоположной койке Сезара выворачивало наизнанку, вся каюта провоняла рвотой, и Марио был рад поспешить наверх, волоча за собой плот, который Стурка подталкивал снизу. Стурка вышел на маленькую палубу для ловли рыбы, чтобы помочь Марио удержать плот, пока тот накачивал его из баллона со сжатым воздухом. Это была непростая работа; палуба взлетала в воздух на восемь футов и шлепалась вниз. За несколько секунд он промок до нитки.

Стурка прижал свой рот к уху Марио, чтобы тот расслышал его сквозь рев моря.

— Если они схватят тебя?

— У них это не получится.

— Если так случится?

— Я не скажу ни слова.

— Они разломают тебя на части. Тебе придется говорить — каждый это делает.

— Я буду держаться до конца. — Сдавленные крики уносились в мутную ночь. — Столько, сколько смогу. Затем я сообщу им то, что мы выдумали.

— Повтори.

— Сейчас? Здесь?

— Повтори, Марио.

— Вы ждете в Танжере, чтобы я забрал вас на самолете.

— Продолжай, — голос Стурки очень слабо звучал в шуме моря.

— Господи, я клянусь, что ничего не забыл.

Чуть помедлив, Стурка ухватился за планшир, подтащив плот к поручню кормы.

— Хорошо, Марио.

— Они спустили его за борт, и Стурка придержал его у транца, пока Марио перебрался через перила и устроился на плоту. Дно было уже на одном уровне с поверхностью воды; через несколько мгновений ему предстояло оказаться по пупок в воде, но плот должен был выдержать. Пластмассовые весла крепились специальными замками, он удобно обхватил их, подал знак, и Стурка отбросил конец.

Его сильно дернуло, корабль на мгновение принял угрожающие размеры, а затем волна накрыла его. Какое-то время он находился под водой, ощущая вкус соли на губах. Когда она схлынула, судно исчезло и он остался один на плоту — потерянный, пока следующий гребень не накрыл его, и он успел быстрым взглядом через левое плечо заметить огни Альмерии. Они дали ему ориентир, и он начал грести к черному безмолвному берегу.

ЧАСТЬ III

ПОИСКИ

ЧЕТВЕРГ, 13 ЯНВАРЯ

8:00, континентальное европейское время.

Лайм с апатичным видом мерил пол гаража усталыми шагами. Он поспал в самолете, но с тех пор прошло уже более суток, а события последующих дня и ночи развивались ужасающе медленно.

В этом месте скопилось множество специалистов и их оборудования. Они проанализировали все — пятна масла на полу, комок жевательной резинки, прилепленный к нижней поверхности верстака, морской передатчик на 500 кГц и ленточный магнитофон «Уолленсак», который был подключен к нему.

Триангуляция Шестого флота и испанских береговых станций позволила определить местонахождение источника вещания Фэрли в районе города Паламос. Но в радиосетку Шестого флота вкралась ошибка в каком-то знаке десятичной дроби, и поэтому под подозрение попала не одна точка, а некоторая территория. Потребовалось девять часов поисков от дома к дому, чтобы найти передатчик в этом месте.

Уединенный заброшенный гараж стоял в стороне от дороги в полукилометре от Паламоса. Владелец гаража оказался в отъезде — навещал сестру в Кейптауне. Он отсутствовал начиная с девятого января, дня накануне похищения Фэрли. Его звали Элиос, правительство ЮАР разыскивало его, чтобы задать вопросы, но он все еще не обнаружился.