Semandropov
религия господ, христианство - религия рабов). Он был очень образованный и дельный человек, мы с ним общались по взаимным интересам.
Тогда-то мы решили углубить и усилить письмо Куняева, направив его из литературного русла в политическое. Вялая реакция властей на его выступление прямо-таки соблазняла нас на это. Составили и очертили круг вопросов, он исходил преимущественно от меня, ибо подробности про ответственных работников ЦК Севрука и Беляева, или про тех, кто подписывал командировочные удостоверения Шляпентоху, можно было узнать только из очень высокого источника. Сам текст письма составил позже Иванов. Мы решили разослать его московским писателям, причем не нашим, а "ихним" (наши, мол, получат от нас -так позже и произошло). Для распечатки более сотни экземпляров Иванов привлек отставных военных, самым деятельным был бывший летчик полковник Сушилин. Он дописал три последних абзаца, явно отличных своим дуроломно-партийным слогом от текста Иванова.
Удар был направлен верно - в нервные волокна тогдашнего идеологического организма; не к студентам же обращаться или обитателям рабочих общежитий? Чуть позже по моей просьбе Марк Любомудров провел в меньшем масштабе такую же операцию в Ленинграде - по тому же списку (мы очень смеялись, что первым получил такое послание Даниил Г ра-нин, тогда секретарь Союза писателей и член обкома). Затем через журналистку Татьяну Меренкову, ныне уже покойную, это письмо было распространено всего лишь в дюжине конвертов в Киеве местным писателям, тамошние балбесы нас, конечно, не интересовали, но сделано было для "массовости". На этом и ограничились.
Успех предприятия был грандиозен, о "Рязанове" говорили все идеологические круги Москвы и Ленинграда. Андропов тут же велел отыскать авторов, но все причастные к операции были молчаливы. Тогда люди из КГБ стали проверять машинописные бюро в "подозрительных" изданиях - журнале и издательстве "Молодая гвардия", "Нашем современнике", "Человеке и законе", где-то еще, но никаких следов, разумеется, не нашли. Операция, как мы считали, увенчалась полным успехом. Но мы недооценили упорства и настойчивости Андропова и не знали, что одной из его тайных и важных целей было именно подавление в зародыше русского сопротивления и возрождения.
Да, небывалое время настало в стране, где в центре столицы высились памятники Марксу и Свердлову! Конечно, русское движение той поры лишь по традиции связывалось с именем "Молодой гвардии", масштабы его необычайно расширились, захватывая все новые и новые центры, расширяя темы. Например, так называемая "борьба с сионизмом" была начата по указанию Старой площади после позорного поражения арабов в 67-м. Мера намечалась как сугубо внешнеполитическая, на вывоз, так сказать. Выпущенный этот джинн быстренько перекинулся на сугубо внутренние темы, а начавшаяся массовая перекочевка в Израиль многое прояснила. Вышла в серии "ЖЗЛ" книга физика Тяпкина о Пуанкаре, где открыто и доказательно разоблачался всемирный миф об Эйнштейне. Это было уже покушением на самые "ихние" святыни!
Если подобное происходило в жестко опекаемой советской печати, то что же тогда говорить про изустные выступления! Открыто обсуждались жены и помощники, масонство в прошлом и настоящем, происхождение и наследство русской революции. Предсказания и озарения прошлого, догадки проницательных современников получали подтверждение на прочном фактическом материале. Со второй половины 70-х густо пошел по рукам русский "самиздат" (не так давно он был исключительно еврейским). Некоторые тексты оказали огромное воздействие на общественность и разошлись по Руси во множестве копий. Там замелькали имена видных деятелей с прямыми обвинениями в русофобии. А тут еще перешел в православие бывший революционер Солженицын, а потом и в зарубежье затеплились слабенькие русские огоньки. Казалось, русское возрождение вот-вот одержит победу в России. Так, во всяком случае, полагали многие участники движения.
Они ошиблись.
Semandropov
Намучившись со всякого рода комиссиями и бесплодными разбирательствами, ведомство Андропова решилось, наконец, на крутые меры. Подталкивало их, помимо прочего, слабое здоровье правителя и отсутствие у него (тогда!) законного и подходящего преемника. Мешкать было нельзя, противники все как на ладони, а способ борьбы есть, старый и надежный. Опыт т. Ягоды, большого знатока и опекуна литературы и искусства, не пропал даром. Без всяких там копаний в законах или партийном уставе однажды среди бела дня выкинули из руководящих кабинетов нескольких деятелей "МГ". Не хлопотали комиссии, не уточнялись "формулировки" - вышвырнули, и все, а "народ", как ему и положено, "безмолвствовал". Этого оказалось довольно. Потеряв видимую перспективу и надежды на успех, Русское Возрождение развалилось. Конечно, остаточные публикации еще выходили в 81-82 годах, они появятся и позже, но то уже было чисто культурное явление, а не политическое.
Все было кончено.
Черновую работу выполняли оперативники Андропова во главе с Бобковым, но начальные шаги политического порядка предпринял он сам. Об этом есть только одно более или менее определенное свидетельство - мемуары того же А.Н. Яковлева. Он пишет, вспоминая события двадцатилетней давности, когда он еще оставался послом в Канаде и лишь мечтал о возвращении в Москву: "В самом начале 1981 года неожиданно был снят с поста главного редактора "Комсомольской правды" Валерий Ганичев. Никаких объяснений по этому поводу не последовало. Я имею основания предположить, что самому Ганичеву причины данного решения были объяснены достаточно недвусмысленно. В апреле того же года освободили от работы главного редактора журнала "Человек и закон" Семанова. Причем еще 18 апреля заведующий отделом пропаганды ЦК Тяжельников внес предложение о награждении Семанова орденом Трудового Красного Знамени в связи с пятидесятилетием со дня рождения, а через три дня срочно отозвал наградные документы.
О причинах снятия Семанова также ничего не было сказано. Но в партийных кругах шли разговоры о том, что Г аничев и Семанов, кроме редактирования своих печатных органов, занимались и побочной деятельностью, никак не вязавшейся с их положением в номенклатуре. Время от времени они собирались со своими единомышленниками и "прикидывали" организационные формы изменения в руководстве страны, говорили о необходимости "сильной руки" и наведения порядка. Во время моего очередного отпуска я зашел к Андропову по кадровым делам его ведомства. Он сообщил мне, что арестован автор книги "Осторожно: сионизм", естественно, за антисоветскую деятельность.
- Он из той же категории людей, о которых вы писали в своей статье в "Литературной газете", - добавил Юрий Владимирович.
Звучала эта информация как запоздалая поддержка моей, теперь уже давней, статьи".
Яковлев, как всегда, лукавит, Андропов тайно ему сочувствовал всегда, но мы теперь сами проясним, как прошла данная операция на самом деле. Начнем издалека.
...В декабре 1967-го в Ленинграде судили четырех руководителей "Всероссийского социал-христианского союза освобождения народа" (известный ныне "ВСХСОН") И. Огурцова, Е. Вагина и других. В марте следующего года устроили уже огромное судилище, на скамью посадили аж 17 человек - таких процессов не было после 1952 года. Андропов тогда еще только принял "органы", вряд ли роль его в этом деле была решающей. Однако он, как водится, написал записку на Политбюро, очень осторожную, без всяких Далеко идущих политических выводов.
Позже, видимо, все более и более входя в свои далеко идущие политические планы, он начинает обращать внимание на идейное движение "русистов". Итогом этих его трудов и размышлений стала принципиальная политическая записка на Политбюро от 28 марта 1981 года. Поводом послужило обстоятельство вроде бы отнюдь не катастрофическое для государства Советов. Скромный научный сотрудник А. Иванов запустил в "самиздат" несколько своих сочинений (ему уже раньше приходилось иметь дело с "органами", но "пе-
