— Люблю! Я вообще далека от двора и не знакомилась с ним специально. Я, когда поняла, кто он, хотела рассказать, чья я дочь, но он так негативно отзывался о моей семье, что у меня духу не хватило правду сказать. Думала, что если он мне сам предложение пойти в Храм сделает, я признаюсь. Но папа всё сделал по-своему. Ну кто его просил вмешиваться? Ведь до недавнего времени я была бы бесполезна папе. У меня не было сил, которыми можно поделиться с мужем при обряде связывания жизни. Во время эпидемии я была в городе и заразилась. Дедушка помог мне, в отличие от папы он обладает силой небесного огня. У них с Михаилом даже сила почти одинаковая, — она закусила нижнюю губу, чтобы сдержать слёзы, а затем порывисто, одним глотком допила вино. — Он смог остановить распространение заразы во мне. Но исцелить повреждения не мог. Предлагал выжечь остатки, чтобы я не мучилась, но я надеялась, что пусть не полностью, но дар когда-нибудь вернётся. После того, как вы с Рохи приходили ко мне, я пошла не к целителям, а к Богине в Храм, в надежде, что она поможет. И она ответила на мои молитвы. Она пришла ко мне во сне и сказала, что сила вернётся, а после я встречу свою половинку души. И буквально через пару дней ты пришла с Михаилом. Я с первого взгляда потерялась в его серых, насмешливых глазах. Так хотелось провести руками по его плечам, а затем зарыться в эти огненные волосы, — её глаза затуманились, а руки непроизвольно поднялись. Она выронила стакан, и он закатился под стол. — А он искал подарок для моей сестры, — губы искривила грустная усмешка. — И тогда я поняла, что любым возможным способом заставлю его быть рядом. Пусть ненадолго. Я надеялась, что узнав его ближе, разочаруюсь. — Геля откинулась в кресле и закрыла глаза, а мы все напряженно её слушали. — Но он оказался ещё лучше, чем я думала. Не просто красивый весёлый парень, а настоящий друг и вдумчивый целитель. Человек, у которого есть цели в жизни, чистое сердце, широкая и добрая душа. Мы часы напролёт проводили вместе, и с каждым днём он становился мне ближе. И я так боялась разрушить всё, сказав, кто мои родители. Боялась, что он отдалится от меня. А потом разрыв с моей сестрой, которая, оказывается, хотела его к себе привязать с помощью брака и подключила для этого отца. Нападки папы на Мишеньку, которого он уже видел своим приемником. И я просто не смогла ему всё сказать. А теперь он считает меня двуличной тварью.
Она сидела, всё так же отклонившись в кресле, и из-под её закрытых глаз текли слёзы. Мы с девчатами молчали, не зная, что сказать.
От двери раздались громкие хлопки. Кажется, я скоро возненавижу аплодисменты случайных зрителей и слушателей.
— Я в восхищении. И пары часов не прошло, а ты уже стараешься перетянуть моих друзей на свою сторону.
— Это я её пригласила, Рыжик. А вот тебя не звала. Можешь считать, что у нас сегодня девичник перед вашей свадьбой, — моим голосом можно было заморозить что-нибудь не хуже, чем магией близняшек.
— То есть ты на её стороне, — он гневно раздувал ноздри и играл желваками, сжав ладони в кулаки. Но на меня такие дешевые мужские приёмы не действуют.
— Я на своей стороне. И вижу, как тебе плохо. И знаю, что ты любишь Гелю. Это ты мне исповедовался о своей личной жизни последние месяцы, а не она.
— Видимо, зря, — я чувствовала, что он собирается уйти, и вышла в коридор, понимая, что то, что я скажу, касается только его.
— Миш, — я положила руку ему на плечо. — Поговори с будущей женой. Может не сейчас, а когда остынешь. Ты знаешь, она не сможет тебе соврать. В твоих силах отличить правду от лжи. Просто дай вам шанс, не смотря на сложившиеся обстоятельства. Мне кажется, она была честна с нами. Будь и ты честен с собой.
— Я попробую. Но не сейчас, — чтобы не заставлять парня мучиться дальше, я открыла переход к его комнате. — Спасибо, — шепнул он, уже стоя ко мне спиной, и ушел.
— Ну и кто его позвал? — мой голос предвещал большую головомойку той пушистой блохастой паразитке, которая сделала всё, чтобы стравить будущих супругов.
Сирены уже спали на полу, кто где лёг. Видимо, к алкоголю водные жительницы не привыкли.
— Я, — глубоким грудным голосом ответила Оксана.
— И зачем? Не ты ли исповедовала стратегию невмешательства? — я была немного удивлена. Хотя вру. Я была в шоке от её поступка. Настолько же, насколько это расходилось с её словами, что прозвучали вначале вечера.
— Он должен был это услышать, но девушку, — мы посмотрели на Гелю, которая потеряла сознание сразу, как услышала Мишкин голос, — её, если бы она пришла сама, он бы слушать не стал, а тут так удобно получалось.
— А когда ты успела?
— Пока ты её встречала. Сообщила, что через пару минут она будет у тебя, — она усмехнулась и сделала глоток прямо из горла. — Я его появление засекла ещё тогда, когда ты её в кресло усадила. О чём это говорит?
— Он быстро бегает? — я не могла поймать мысль, о которой она говорила. Что-то скользило на периферии сознания, но я не могла разобрать что.
— О том, что она для него важна! Пусть он и злится на ситуацию в целом, но он неравнодушен к ней. И если его подтолкнуть к правильным мыслям, в скором времени он сам придёт мириться.
— Ты мозг! Но мне кажется, пора спать. Поможешь девчат по комнатам разнести?
— Угу. Хреново быть вампиром. Я, в отличие от вас, даже напиться толком не могу.
— Я тоже помогу, — подала голос Сонька-золотая шкурка. — Я от алкоголя теперь тоже получаю исключительно вкусовое наслаждение.
К моменту возвращения мужа последствия наших возлияний были убраны, а я крепко спала, закутавшись в его рубашку.
Хотя сны мои были далеко не радужными. Что послужило тому причиной, не знаю. Может быть, алкоголь ослабил мой контроль над ментальными блоками, может переживания за друзей, а может все переживания последних дней. Но во сне мне было больно.
Я стояла прикованной за руки и за ноги к стене. И вроде бы не слишком крепко. Я могла шевелить руками и ногами, но всё моё передвижение ограничивалось полушагом в любую сторону. А руки приходилось держать над головой, хотя их можно было согнуть в локтях. Присесть не получалось, длины цепи не хватало буквально нескольких сантиметров. Отдохнуть можно было единственным способом — прислонившись к мокрой и холодной стене. По ней бежали тонкие струйки ледяной воды, которые моментально оказывались на обнаженной коже. И попытка отдохнуть превращалась в очередное изощрённое издевательство.
Ко мне подошла моя мучительница. Только что, на моих глазах, она до кости располосовала спину очередного мальчишки. Меня она ни разу не ударила за всё то время, что я был здесь. Но за каждую мою провинность, за каждый отказ подчиниться на моих глазах страдали другие.
