— Он не умеет плавать и боится воды, больше я ничего не знаю, клянусь! — почти со слезами на глазах умолял парень. Я поправил его майку и, не говоря ни слова, хлопнул по плечу, затем вышел из спортзала.
В номер к Владу стучаться не стал, спокойно выждал на ступеньках, когда его величество соизволит выйти. А когда он все же показался, я любезно, как только я умею, пригласил отойти поговорить.
— Выйдем? — уверенно заявил этот боец.
— Конечно, — с улыбкой ответил, показывая жестом на лифт. Бассейн находился на цокольном этаже, о чем, видимо не знал Влад, но о чем знал я. Поэтому парень задергался, увидев перед собой не выход на улицу, а воду, над которой парил теплый пар. Кто-то с утра уже успел поплавать.
— Мы этажом ошиблись, — спокойно сообщил Влад, развернулся, но я схватил его за воротник и толкнул в сторону бассейна. Всего метра четыре между нами и прозрачной водой. В воздухе парил запах хлорки, проникая в легкие, и еще больше подталкивая меня на совершение мстительных подвигов.
— Ты офигел? Слышишь! — вскинул бровь парень, буравя меня пронзительным взглядом, полным раздражения.
— Да, вроде того, — улыбнулся я, хрустнув костяшками пальцев. Сделал шаг на Влада, который слишком заметно оглядывался, акцентируя внимание на воде.
Больной урод! Решил развлечься, значит… Что ж, мне тоже обычно бывает весело, когда такие вот убиваются от собственного страха.
— Хочешь махаться, пошли на улицу! Я не собираюсь здесь выяснять отношения! — крикнул он.
— Можешь собираться или нет, мне плевать. Глубоко, — я снова наступил на него, и Влад сделал еще один шаг назад. Расстояние до бассейна сокращалось, что было на руку мне, но явно пугало «крутого» парня.
— Да иди ты к черту! — очередная истерика, и очередная попытка сбежать. Влад почти ровняется со мной, но я резко толкаю его в грудь, да так сильно, что он с трудом держит равновесие, взмахивая в воздухе руками.
— Фак!
— Что такое? — спросил я, продолжая демонстративно улыбаться и изображать мнимую заботу.
— Ты дебил? Я… — он оглянулся, два шага до падения.
— Знаешь, как ястреб охотится на жертву?
— Чего? — вскинул бровь, Влад, ошарашено переводя взгляд с воды на меня.
— Сперва он спугивает жертву, — прошептал я, и в тот момент, когда Влад еще раз взглянул на бассейн, я легонько коснулся его плеча, от чего парнишка вздрогнул. Его кулаки сжались, а на скулах начали бегать желваки. Боевая поза. Отлично.
— Потом подкидывает в воздух и, — я резко приблизился к парню, занося руку ему за спину, и сжимая шею. Он дернулся, но не получилось, моя хватка была сильной, как и желание заставить почувствовать вкус страха и безысходности.
— Что ты…
— И убивает добычу, — рывком я оттолкнул от себя Влада. Его руки хаотично взмахивали, в глазах отражалась паника, губами он ловил воздух, не веря в происходящее. А уже через секунду послышались брызги воды и дикий вопль. Парень бил ладонями по воде, пытался всплыть, но страх поглощал быстрей, чем чувство самосохранения.
Мы встретились взглядами, и я прочитал там помесь мольбы о помощи, и лютой ненависти к собственной беспомощности.
Возомнивший себя богом становится жертвой своих собственных иллюзий.
— Помо… моги…те… — голос Влада разрывал прекрасную утреннюю тишину. Я не планировал его топить, скорее проучить, заставить почувствовать то, что испытала Ева. Каждый раз. Каждый гребаный раз. Я готов был мстить за ее слезы и боль, даже самому себе. И каждый раз заходил слишком далеко.
Только оказавшись жертвой, возможно, понять ее боль.
Скинув обувь, я планировал прыгнуть в бассейн и вытащить Влада, пока он не захлебнулся там. И я даже прыгнул, даже помог ему, но нас застукал местный охранник. Ну а дальше началась очередная пляска с плохой — хороший учитель, нотации и прочая муть. Нас заставили переодеться, пригласили на ковер и давай отчитывать. Психологичка краснела, училка Влада охала и ахала, посылая мне гневные взгляды. А уж директор гостиницы настоятельно требовал связаться с родителями, привезти их прямо сейчас сюда и отправить меня к врачу. Мол, откуда такая жестокость. Знал бы он, какая милота была вчера, запел бы другим голоском. Впрочем, не первый скандал в моей жизни, и не первый раз, мне рекомендуют посетить психолога.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Плевать.
Однако новость разлетелась подобно бомбе — бах и только ленивый не говорил о попытке «убийства». Еще бы полицая пригласили, ей богу.
Спустившись в шумный холл, я прошел мимо ресепшена, столкнувшись с Мартой, которая уже, судя по всему, докладывала сплетни нашим. Вот не удивлюсь, если через пять минут Акимова позвонит или школьная директриса.
— Ян! — раздался неожиданно голос Евы. Я натянул улыбку, почему-то сделалось так хорошо и приятно, словно на меня накинули теплый шарф. Оглянулся и расправил руки в стороны, намекая, что готов принять девчонку в свои объятия.
Исаева не шла, бежала навстречу. На ней было платье мятного цвета, облегающее тонкую талию, и открывающее коленки. Волосы собраны в колосок, губы переливаются от алого блеска. Притягательно переливаются. Мысленно я усмехнулся тому, с каким желанием разглядываю Еву, и как сильно хочу вновь поцеловать ее.
— Ян! — прикрикнула Исаева, останавливаясь напротив. Я сделал шаг навстречу, потянулся к ней с объятиями, но Ева умела убивать хорошее настроение. — Ты скинул Влада в бассейн?
— Ты бежала со третьего этажа, чтобы спросить про Влада? — буркнул я, опуская руки, и закидывая их в карманы брюк. На самом деле, мне не хотелось, чтобы она узнала об этом случае, как и обо всех предыдущих. Но каждый раз что-то выходило из-под контроля, и это жутко бесило.
— Он мог утонуть, ты… зачем ты это сделал?
— Затем, что надо башкой своей думать, прежде чем девушек трогать.
— Но… чем ты отличаешься от него? — глаза Евы расширились, в них читалось разочарование. Ее слова — словно удар по лицу, пронзили кожу иглами.
— Что, прости?
— Влад, мудак конченный. Но ты ведь… ты же не такой, Ян! — голос Исаевой дрогнул, она смотрела снизу вверх, пытаясь из-под пушистых ресниц разглядеть то, чего не было на самом деле, например, добрячка Яна Вишневского.
— А какой я? — я подошел к Еве, наклонился, опыляя девчонку своим дыханием. И если раньше в ее карамельно-изумрудных глазах читалась помесь раздражения с желанием стать ближе ко мне, то сейчас в них был страх, презрение. От этого глубокого и пронизывающегося взгляда мне сделалось не по себе, я, в самом деле, почувствовал непонятную вину. Да и за что? За то, что человек получил по заслугам?
— Ты — хороший, ты… единственный, кто не смеялся над моими странностями. Но... Зачем… Ян, зачем ты опускаешься…
— А что я должен терпеть, как девушку, которую я лю… — я оборвал себя, понимая, что признаюсь в том, в чем не должен. — Над сколькими он издевался, а? Скольких унижал и пугал? Ты думаешь, одна такая? А если бы… если бы я не заметил твою тень тогда в коридоре? Твою мать! — крикнул я, закинув руку в волосы, крепко сжимая приди. Внутри кипел ураган злости. Плевать на всех. На их чертово мнение. Но Ева… Ева должна быть на моей стороне.
— Ты всегда так делаешь, — с придыханием произнесла Исаева, не сводя с меня этих, мать его, убийственных глаз. Она будто вытаскивала душу, сжимала и встряхивала ее.
— Ева, послушай…
— Ты всегда находишь слабые места и бьешь по ним. Ты делал так со всем, со мной! — губы Евы затряслись, и она прикрыла их ладонью, отворачиваясь.
— Ну, вот такое я дерьмо, — холодно процедил, громко выдохнув. Меня накрыло. На мои плечи обрушилась лавина из злости и обиды. Как она может так? Твою мать! Я пытался защитить ее, я постоянно пытаюсь защитить Исаеву. А в итоге остаюсь главным злодеем в глазах грешницы. Смешно.
Развернувшись, я пошел прочь.
Я никогда не хотел видеть ее слез, но так часто их видел. Я не никогда не хотел быть для нее дьяволом воплоти, но в итоге именно им и стал.
