После каждой пройденной мили мне свободнее дышится, С каждым часом вероятность опасности уменьшается.
Вечером мы проплывем в десяти милях от мели Навидад. Там нет опасных для нас скал, но максимальная глубина 2,1 метра. Еще немного, семь дней, нам будет тяжело.
Чувствую себя уверенным и твердым.
За два месяца мы натренировались и выдержим.
Мы совсем похудели. Вероятно, представляем собой жалкое зрелище, но силы еще есть.
Следующие ночи будут тоже трудными. Снова наш путь пролегает через рифы и скалы. К сожалению, луна стала появляться позже. Это небольшая потеря, потому что до сих пор почти все время небо было затянуто облаками. Но все же с луной, даже закрытой тучами, как-то веселее.
Слышим Пуэрто-Рико
В эфир пробились радиомаяки. В сущности, только один. Пуэрто-риканский. Это берег нас приветствует. Надеюсь услышать и другие. Определяю наше положение комбинированным способом: широту по высоте Полярной звезды и по радиопеленгу на Пуэрто-Рико.
Радиопеленг условный, потому что мы его берем с помощью самого обыкновенного транзисторного приемника и лодочного компаса.
Я снова поменял фалы стакселя. Они из проволоки, соединенной с мягкой нейлоновой веревкой. Проволока совершенно изъедена ржавчиной.
Продолжаю каждый день неизменно проверять все слабые места шлюпки. Мне это неприятно, но я предпочитаю заранее устранить повреждение, а не суетиться и не рисковать тогда, когда что-нибудь вдруг случится.
Аварии чаще всего происходят в самый неподходящий момент — в сильный ветер или вблизи скал, и времени для устранения неполадок не хватает.
Честно говоря, я бы не поверил, если бы мне сказали, что подобная скучная проверка доставляет кому-то удовольствие. Я знаю, что она необходима, и поэтому заставляю себя. Такая же необходимость, как планктон и жалкие два квадратных метра палубы. И понимая, что выбора нет, я легко переношу все это. Нужно уметь и приспосабливаться.
Юлия счастлива. Лежит, поставив рядом транзистор. Слушает Брамса, Скрябина. Целиком ушла в музыку. Говорит, что эстрадные мелодии надоели ей до тошноты.
Со вчерашнего дня я готовлю тексты для телеграмм о благополучном окончании экспедиции. Чтобы по прибытии в порт их сразу же отослать. Тогда-то я и добавлю некоторые конкретные данные.
Представляю себе, как удивятся люди, которые, если произойдет авария, обнаружат лодку, а в ней уже написанные торжественные телеграммы. Не подумают ли они, что под самый конец мы расслабились и недооценили опасность?
Но что бы там ни было, мне все равно приятно их сочинять. Да я и не могу сидеть без дела. А кроме того, я не суеверен.
“…июля 1974 года
Сантьяго-де-Куба
Председателю Комитета по науке, техническому прогрессу и высшему образованию
Начо Папазову.
Уважаемый товарищ Папазов.
С большой радостью сообщаем Вам об успешном окончании третьей экспедиции по программе “Планктон”.
С благодарностью вспоминаем о внимании, заботах и доверии, которыми Вы нас окружили.
Научная программа выполнена. Мы собрали новые данные: о психофизической устойчивости человека в чрезвычайно тяжелых условиях, о планктоне как о будущей пище человечества и о возможностях самого массового спасательного средства — обыкновенной открытой бескилевой шлюпки.
Продолжительные штормы и напряженная обстановка утомили пас. Юлия похудела на … килограммов, я на … килограммов. Независимо от этого мы вполне здоровы и пребываем в прекрасном настроении. Мы горды достигнутым.
Наш… — дневной переход в маленькой лодке, оснащенной примитивными парусами, оказался безаварийным. У нас не было ни одного серьезного повреждения. А такое редко бывает во время трансокеанских путешествий.
Общественность оценивает эксперимент достаточно высоко. Газеты, телевидение и радио хвалят нас. Евровидение транслировало две передачи о “болгарской экспедиции”, а в Гибралтаре, на Канарских островах и в Испании мы дали несколько телевизионных интервью. Нас объявили первыми людьми в мире, которые пересекли океан, никогда его ранее не видев.
Товарищ Папазов, еще раз благодарим Вас.
Велика наша благодарность профессору Хр. Кортенскому, человеку, который первым оценил важность эксперимента, и тт. Серафиму Пырванову и Маргарите Игнатовой, без организаторского таланта, поддержки и сердечности которых путешествие не состоялось бы.
Успешный финиш экспедиции является предпосылкой расширения и углубления исследований четвертого этапа программы “Планктон” — перехода через Тихий океан.[5]
адрес С уважением
Сантьяго-де-Куба Д. Папазов
Республика Куба Ю. Папазова”
К моей радости, я не совсем отвык от того, что я называю сейчас “посторонней деятельностью”, вроде подготовки обыкновенных телеграмм. Но при наших обстоятельствах эта работа утомила меня. Немного погодя я прочитаю телеграммы Юлии и попрошу ее переписать их. Мой почерк некрасив и неразборчив.
“Посторонней деятельностью” я не занимался около двух месяцев. Все наши действия, да и их направленность определялись научными исследованиями и проблемами, имеющими отношение к плаванию на “Джу”. Но мысли благодаря напряжению были обострены. Иногда я приходил в такое возбуждение, что в голове с поразительной скоростью мелькали идеи, сцены, абстракции. Забывал я их быстро, но оказывалось, что через некоторое время они вновь всплывали. Не знаю, как у других людей, но, когда мне приходится заниматься новой задачей, решение зачастую приходит мне в голову как-то вдруг, неожиданно, в долю секунды. Я не сторонник теории интуиции, но, когда начинаю анализировать это решение, выясняется, что оно наиболее оптимальное. Сознание — это “черный ящик”. Знаешь, какие данные вводишь в него и какой получается ответ, но, что происходит между “входом” и “выходом”, неизвестно.
Переживания не сделали меня серьезнее. Я не утихомирился, и меня не клонит к “уравновешенности”. Продолжаю мечтать о делах, которые требуют больших усилий.
Я всегда любил примитивные суда. С огромной радостью я бы поплавал на древних ладьях. Широких и “добродушных”. После плавания на нашей “Джу” путешествие на яхте кажется мне роскошью, легкой прогулочкой. Всю жизнь я занимался спортом, но у меня нет стремления, тяги к соревнованиям в море. Представляю себе, как бы смеялся Джошуа Слокам,[6] если бы ему предложили участвовать в регате или “non stop” — кругосветке.[7]
19° 50 с. ш., 68° 05 з. д.
Адская влажность. Еле дышим. Типичные тропики. Это влияние суши. В груди что-то словно сжимает. Хуже, чем в прачечной. Напоминает душное облако теплого пара, которое выдыхают старенькие локомотивы на станциях.
