– Возможно, за лошадей придется подраться, – сообщил демон.
Аваддон рассеянно кивнул. В голове вертелись образы йотуна и Упуаута – именно их изображения он распечатал из Интернета. Один рассыпался в пепел, другой – в песок. Он в сотый раз задавал себе вопрос – почему у этих существ сохранилась магия, ведь она уже официально упразднена? Как случилось, что древние, легендарные создания воскресли из мертвых? Да-да, Мидас... Но простите, Мидас был реальной исторической личностью, царем Фригии, а эти-то – персонажи мифологии, античных преданий. Ни одна собака не скажет достоверно – существовали они когда-то или вовсе нет.
Мысль остановилась, вены на висках ангела пульсировали. Так, значит...
Существовали или нет.
Аваддон рывком выхватил из кармана «нокию». Пальцы путались в кнопках. Только с третьего раза он набрал верный номер. Ангел прижал трубку к уху – до боли. Абонент молчал. Выругавшись, Аваддон вернул сотовый обратно.
– Кому это, брателло, ты звонил? – с подозрением спросил демон.
– Да так, никому, – смутился ангел. – Ты что-то говорил про драку?
Агарес указал подбородком на трех кавалеристов – из армии персидского царя Камбиза. Щуплые, низкорослые, засыпанные песком, словно их только что откопали в барханах Харга50: они с испугом рассматривали 3D-очки.
– Драка так драка. – Аваддон отломал у стола ножку.
Через пять минут ангел и демон уже скакали по направлению к улице Профсоюзной. Приземистые лошади персов – бурые кобылы с мохнатыми ногами – пришлись весьма кстати: животные совсем не боялись пламени, дрожи земли и рева миллионов людей, собравшихся вокруг экранов IMAX.
...Стеклистый не отставал. Он умел передвигаться быстро – как рыба в воде.
Глава VIII
Фомори (центр Москвы, бывшая башня «Газпрома»)
Хель специально повернулась этой половиной лица. Вот и напрасно. Зрелище не из приятных, но он бы не испугался. Они недавно знакомы, но им нечего бояться друг друга. Нехорошо обижать любовницу, однако... хель выглядит лучше, чем пахнет. Стойкий запах плесени и гнилого мяса не могут заглушить даже духи «Опиум», которыми она обливается, как из пожарного брандспойта. Хотя сама хель вовсе не считает аромат смерти недостатком. И пользуется духами по привычке, поскольку все же женщина.
Или, по крайней мере, выглядит так.
Она положила руку ему на плечо – как при поцелуе. Пальцы дрожали.
– Я чувствую, – прошелестела хель в его ухо тихим шепотом, – йотун не справился с задачей. Только что я позвонила ему на сотовый... Да, он не может говорить, но способен включать трубку и слушать команды. Так вот, голос робота ответил мне: «Набранный вами номер не существует». Страшно.
Существо в маске Свиньи устало моргнуло глазами.
– Не пугайся раньше времени, – так же неслышно сказало оно. – Наверное, йотун умер, но со вторым – все в порядке. Я ч у в с т в у ю его, и связь не разрывается. Давай подождем. Я не хотел бы применять последнее средство.
Ее глаза увлажнились – но не слезами. Из-под ресниц капала кровь.
– Надеюсь, и не придется, – шепнула собеседница Свиньи. – Средство опасно. Один неверный шаг, и это будет означать вечную гибель... для всех нас.
Приступ волнения заставил ее повернуть голову.
Гниющая кожа – вздувшаяся, синюшного цвета, как у лежалого мертвеца. Желтые кости черепа. Могильные черви, переползающие друг через друга. Ухоженные руки – покрытые зелеными трупными пятнами.
Вулканы за окном небоскреба, словно сговорившись, выбросили в воздух новую порцию лавы: гулко, как орудийный залп... небо осветилось ярким огнем.
Свинья увидела ту половину лица во всей красе.
Хель заметила свою оплошность – она резко повернула голову обратно, в ухе качнулась серьга. Двуличное создание – точнее не скажешь. Одна половина головы синяя, другая – мертвенно-бледная. Слева – сексуальная девушка, справа – истерзанный труп. Немудрено, что со времени воскрешения она не спешила появляться на улице.
Остальные существа сидели за столом – недвижимо, как манекены.
Свинья услышала легкий хруст костей: к ним подошел один из участников собрания. Тот, что с четками из птичьих черепов.
– Меня не оставляют сомнения. – В этот раз существо не говорило, а шуршало, вроде стеблей сухой травы. – Вы были правы изначально, мы недооценили этих двоих. Что будет, если они все-таки найдут Дьявола?
– Забудьте об этом, его не так-то легко найти, – улыбнулась Свинья. – По поводу недооценки – да. Ангел и демон – ОЧЕНЬ опасны. Но у нас в наличии два устранителя. Один из них – не так уж слаб, да еще и чрезвычайно умный.
Создание рассмеялось привычным костяным смехом.
– Он умный, но последний, – напомнило оно. – Если верить тому, что я слышал от хель, йотун уже мертв, не так ли? Да-да, не удивляйтесь: у меня превосходный слух на очень большие расстояния, и вам с хель бесполезно говорить шепотом. – Существо, будто в насмешку, пошевелило уродливыми, волосатыми ушами. – Для меня нет секретов...
Свинья выругалась про себя – страшной, площадной бранью на родном языке. Она совсем забыла о возможностях этого типа. Да разве их всех упомнишь – столько тысяч лет уже прошло.
Хель растерянно смотрела на него, хлопая единственным глазом.
– Ангра, я не скрываю и не собираюсь скрывать ни от кого никаких деталей операции, – во всеуслышание заявила Свинья. – Это просто оговорка. Да, у нас остался один устранитель. Он не так силен физически, как два его предшественника, но он и не действует грубой силой. Я повторюсь – жаль, что меня не послушали вначале и не послали дуэт на перехват демона и ангела. Элемент неожиданности, увы, утерян – парочка знает, что за ней охотятся. Скорее всего, именно этим и обусловлена наша новая неудача. Однако же...
Стук костей сделался чуточку громче.
– Мы поверили вам, – прошипело существо, перебирая четки, – и поставили все на кон. Времени больше не осталось. Но есть последнее средство...
Хель вновь обернулась «трупной» стороной – на Свинью пахнуло гнилью.
– Он прав, кэльмитон, – сказала девушка таким глухим голосом, будто ее рот набили могильной землей. – Меня повергает в ужас мысль о последнем средстве. И я надеялась на йотуна, зная его мощь и злобу. Но он мертв. А этих двоих надо остановить, во что бы то ни стало. Остальные согласны?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
