Это были сапфиры – необычайно изящное ожерелье. Арабелла невольно дотронулась пальцами до него, но не произнесла ни слова.
– В комплекте с ним еще и браслет. Наденьте перчатки, Арабелла, и я застегну его вам на запястье.
Арабелла снова покорно выполнила указание мужа, молча наблюдая за тем, как он застегивает браслет.
– Так, позвольте мне взглянуть на вас, леди Астор. Теперь вы выглядите достаточно великолепно, чтобы появиться на балу у Олмаков.
– А зачем это мне? – спросила Арабелла, глядя на шейный платок мужа.
Некоторое время он молчал, затем ответил:
– Потому что я так хочу. И еще потому, что мне не нравятся те напряженные отношения, которые установились между нами в последнюю неделю. Давайте мириться, Арабелла.
Арабелла с трудом сглотнула. Она протянула руку и легонько коснулась жилета мужа, однако тут же отдернула ее, словно обожглась.
– Это подкуп, чтобы я смирилась с вашим образом жизни? Неужели замужние леди именно таким образом зарабатывают свои многочисленные драгоценности? Значит, и прежние ваши подарки были неким извинением за ваше поведение? Жемчужное ожерелье? Седло? Меня нельзя купить, ваше сиятельство, я не торгую своими убеждениями.
Лорд Астор отступил на шаг.
– Но что я еще могу сделать, Арабелла? – нервно спросил он. – Я бросил любовницу. Решил хранить вам верность. Стараюсь угодить вам. Сегодня почти весь день выбирал вам подарок. Чего вы еще желаете? Мою душу? Да?
– Немного раскаяния и сожаления. Хотя бы малейшего осознания того, что вы поступили дурно.
– Если вы хотите, чтобы я надел власяницу, посыпал голову пеплом и упал к вашим ногам, то, боюсь, вам придется ждать всю жизнь. Мне жаль, что я причинил вам боль, Арабелла, действительно жаль. Ведь вы мне нравитесь. Но есть черта, которую я не могу перейти. Поймите, я не совершил ничего необычного или ужасного. Женатые мужчины всегда имеют любовниц. И вы должны быть благодарны мне по крайней мере за то, что свою любовницу я бросил ради воцарения мира между нами.
Арабелла вскинула голову и посмотрела мужу прямо в глаза:
– Спасибо за сапфиры, ваше сиятельство. Они прекрасны! Но, думаю, Франсис уже ждет нас.
Лорд Астор холодно поклонился.
– Вы наденете эту накидку? – Он взял со спинки кресла темно-синюю бархатную накидку. – Позвольте вам помочь.
– Как вам нравятся ваши сапфиры, мадам? – спросил лорд Фарради, танцуя с Арабеллой первый танец, открывающий бал. – Должен сказать, что смотрятся они превосходно.
– Да, благодарю вас. Его сиятельство подарил мне их буквально перед балом. Как он сказал, по случаю моего дебюта у Олмаков.
Лорд Фарради усмехнулся:
– Думаю, завтра Астор найдет у себя на столе счет от моего сапожника. За новые подметки на моих сапогах. Клянусь, мы обошли вместе с вашим мужем все ювелирные магазины Лондона, а в некоторых побывали даже по два раза. Похоже, он искал для вас нечто необыкновенное, и следует признать, сделал хороший выбор.
– Да, это ожерелье гораздо красивее моего жемчужного. Теперь я буду носить только эти сапфиры.
– Лорд Астор говорил вам о приеме у меня дома?
Арабелла покачала головой и вопросительно посмотрела на своего партнера.
– Предполагалось устроить прием в саду. Однако мой загородный дом находится в трех часах езды от Лондона, и никто в здравом уме не станет проделывать такой путь исключительно ради того, чтобы постоять несколько часов на лужайке и попить вина. И пока я ломал голову над тем, как решить эту проблему, на помощь мне пришла моя матушка. Она объявила, что прием продлится два или три дня подряд. Но не больше, потому что светский сезон в самом разгаре, и можно будет пропустить массу развлечений.
– Прекрасная идея! – похвалила Арабелла. – Надеюсь, мы будем приглашены, ваше сиятельство?
– А я и устраиваю этот прием ради близких друзей. Я, Астор и Хаббард окончили университет шесть лет назад, но до сих пор очень дружны.
– Мистер Хаббард тоже будет на приеме? Я очень рада.
– Чрезвычайно любезно с вашей стороны, мадам. Откровенно говоря, меня несколько встревожил тот факт, что в Воксхолле вы стали свидетелем одного из приступов его мрачного настроения. На следующий день я отругал его за то, что он напился в присутствии дам.
– Пустяки. Мне понятна era потребность в вине, поэтому я не осуждаю его.
– Бедняга Хаббард. Он был самым энергичным и жизнерадостным из нас троих, пока с ним не случилось это несчастье. Но сейчас речь не о том. Ваша сестра выглядит великолепно. Вы должны порадоваться за нее, мадам. Она наслаждается светским сезоном.
– Я в этом не сомневаюсь. – Арабелла отыскала взглядом Франсис, которая танцевала с сэром Джоном Чарлтоном. – Она всегда была гордостью нашей семьи.
– Возможно, но красота в вашей семье досталась не только ей, мадам.
Арабелла усмехнулась:
– Своей лестью вы заслужите мою вечную признательность, ваше сиятельство. – Внезапно усмешка на лице Арабеллы сменилась теплой улыбкой:
– А вот и мистер Хаббард! Ему как-то удалось пробраться сюда после одиннадцати.
Лорд Астор, танцевавший с одной из подруг Франсис, с раздражением заметил и то, как Арабелла усмехнулась Фарради, и то, как улыбнулась при виде Хаббарда. Она отвергла его предложение о мире и почти равнодушно приняла подарок, который он выбирал с такой тщательностью. А вот его друзьям она радушно улыбается и охотно разговаривает с ними. И наверняка еще будет танцевать с тем молодым увальнем, который сейчас стоит один в конце зала и наблюдает за ней, сложив руки на своей хилой груди.
Виконт подумал, что он был прав в своих предположениях. Арабелле действительно нужна его душа. Она из тех женщин, которые не успокоятся, пока не завладеют мужчиной целиком. Только сейчас до него начало доходить, что и ее небольшой рост, и непосредственное поведение – все придавало Арабелле некую утонченную силу, с помощью которой она успешно шла к своей цели с кажущейся легкостью. Но, чувствуя эту силу, виконт был готов собрать в кулак всю оставшуюся волю, чтобы противостоять Арабелле, не позволить ей завладеть им безраздельно.
За месяц, прошедший после свадьбы, его жизнь претерпела серьезные изменения. Всего за месяц! А казалось, что минул целый год. Он стал уделять жене массу времени и внимания. Бросил Джинни и даже не стал подыскивать ей замену. Более того, понял, что в ближайшее время и не будет искать новую любовницу. Неожиданно для себя он превратился в верного мужа.
А теперь, словно всего этого было мало, его еще терзали угрызения совести. Но будь он проклят, если признается, что вел себя аморально, посещая Джинни после женитьбы. Джинни он бросил потому, что больше не получал удовольствия от общения с ней, и еще потому, что не желал видеть, как страдает жена. Он сам принял решение, и мораль здесь ни при чем.
