В каждом помещении - конечно, прежде всего это были квартиры и жилые дома - он подмечал зеркала, останавливаясь и заглядывая в их зелёные глубины. Иногда там не видно было ничего, кроме размытой фигуры, похожей на чернильное пятно. А иногда (часто это случалось в минуты, когда голова шла кругом и из носа выделялось особенно много красной жидкости) плёнка вдруг рвалась от одного лишь взгляда, и в зазеркалье проступали контуры других странных миров. Данил видел себя так же ясно, как раньше, а на заднем плане - других людей, которые беззвучно разговаривали, плакали и смеялись.
Однажды в зеркале магазина свадебных платьев, куда привёл очередную экскурсию, он вдруг увидел то, что совершенно определённо было его странным миром. Там был грязный снег, скучающая продавщица с тщательно намалёванными бровями и нищая старушка, которая сидела у самых дверей.
Осьминог протянул щупальце, чтобы коснуться мальчишеского затылка и спросить, зачем людям нужны эти разодетые в красивые наряды странные безрукие статуэтки на одной ноге, лишь отдалённо напоминающие человеческую фигуру, но мальчишки уже не было.
- Я растворился в воде как комок соли, - сказал Данил, глядя, как Лютик осторожно обнюхивает собачью плошку.
- Ты вернулся домой? - спросил я, чувствуя боль в мышцах. К вечеру дождливого дня мой механизм начинает барахлить.
Мальчишка передёрнул тощими плечами - резко и как-то совсем не по-человечески. Будто не мышцы и суставы ответственны за это движение, а коленчатые валы, к тому же изрядно расшатанные.
- Ну, не сразу. Я оказался в магазинчике за пять автобусных остановок от своей улицы. Продавщица спросила меня: "Что ты здесь делаешь, мальчик?" Она увидела, что я без тёплой одежды, совсем один и к тому же у меня идёт носом кровь, и вызвала полицию. Но я дождался, когда она отвернётся, и убежал. Домой доехал на трамвае.
- И что? - поразился я. - Неужели никто не подошёл и не спросил, что делает маленький ребёнок один, без куртки, посреди зимы? Откуда ты вообще знал, куда ехать?
- Подошёл, - с неохотой, но в то же время с какой-то затаённой гордостью сказал Данил. - Подошла кондукторша. Такая милая бабушка. Сказала, что детям можно ездить бесплатно, дала свой тёплый платок, в который я смог закутаться целиком. А ещё нашла какую-то женщину, чтобы она вышла со мной на нужной остановке и проводила до дома. Хорошо, что я сел в нужную сторону.
Я покачал головой.
- Хорошо, что в этом городе остались добрые люди...
- Я знал эту старушку-кондукторшу.
Взгляд мальчишки явно на что-то намекал. Меня осенило.
- Та самая, которую ты отдал на растерзание мышам!
- Это было в другом мире, - напомнил Данил. - И эта старушка не больно-то им приглянулась. У неё было такое доброе лицо! Думаю, поэтому я ей и доверился. Ей не нужно ничего, что могли предложить ей мыши. Так что скоро я оказался дома, где мне неслабо влетело. Времени прошло совсем немного. Мама подумала, что я сбежал из садика... а я ведь действительно сбежал, помните? Через дыру в заборе. Мама как раз одевалась, чтобы меня забирать, а тут стук в дверь, и... вот он я! Стою на пороге. Ей пришлось потратить время, чтобы объяснить женщине, которая меня привела, что у нас в семье всё нормально. За каждую из этих неловких минут я вынужден был потом расплачиваться на свидании с папиным ремнём.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я потёр переносицу.
- Господи, неужели кто-то из молодых родителей ещё думает, что есть связь между попой и мозгом? Нет, я тоже в этом уверен, но я-то старый, мне можно.
Я ещё немного побубнил себе под нос, и замолчал, ожидая продолжение истории. Данил тоже молчал, разглядывая разложенные на столе инструменты, так, будто каждый из них мог тяпнуть за палец.
- Теперь мне можно?.. - начал он.
- Не хочешь же ты сказать, что это всё?
Я был в ступоре. Обычно мне приходилось обрывать рассказчика и указывать ему на дверь, оставив довольствоваться лишь взглядом на вожделенный музей под открытым небом. На свете не должно быть так, чтобы хорошая, удивительная история заканчивалась ничем. Я попытался подбодрить моего гостя:
- Что было потом с Тимом?
- Не знаю. Наверное, он где-то там, внутри, старается сделать так, чтобы я снова не заболел. Я иногда слышу его голос, но он звучит теперь как биение крови в ушах. Непонятно ни слова. После того как я вернулся, я почти два месяца лежал в больнице, в маленькой белой палате с салатовыми занавесками. Врачи нашли причину кровотечений... или думали, что нашли. По крайней мере, кровь стала идти куда реже, и меня стали оставлять в одиночестве.
- Я бы на твоём месте... ну не знаю. Знаешь, когда тебе дали прокатиться на автомобиле твоей мечты. Хоть по автопарковке, хотя бы вокруг автозаправочной станции. Ты прокатишься, но вместо того, чтобы утолить аппетит, становишься сам не свой... до тех пор, пока хотя бы не заглянешь под капот этой крошки.
Мариша, которая выглянула посмотреть, не нужно ли нам чего, изменилась в лице. Вся двусмысленность аналогии дошла до меня чуть позже, но клянусь, я имел ввиду исключительно автомобили! Хорошо хоть, мой собеседник ещё не вошёл в возраст, когда предпочитают девушек петардам... хотя во всём остальном сильно его перерос.
Данил покивал.
- За первые тридцать минут после того, как меня доставили к порогу и хорошенько отчитали, я заглянул во все зеркала, которые нашёл. Как минимум по четыре раза.
- И конечно, ничего не увидел, - я задумчиво извлёк из пачки сигарету, вложил в рот, но зажигать не стал. Лично я не вижу ничего плохого в том, чтобы курить на открытом воздухе рядом с ребёнком - мало, что ли, гадости в городском воздухе? Но боюсь, что невестка потушит эту сигарету прямо о лысину.
- Почему? Увидел. Не в каждом и не так чётко как хотелось бы, но я достаточно принюхался к странным мирам, чтобы отличать их запах. Иногда это были просто столбы тумана, похожие на грязь или влагу на стёклах очков, иногда прозрачные движущиеся фигуры. Один раз в круглом зеркале в родительской спальне я увидел мир, где всё было кверху ногами... и я тоже был перевёрнут, так, что мог поцеловать себя прямо в лобешник. Я спросил: "Мам, можно я погуляю?". "Нет, конечно, ты наказан, маленький эгоист", - сказала она. С тех пор волшебные слова перестали работать. А я перестал видеть другие миры... хотя иногда они мне снятся. Те, в которых я был, и в которых не бывал... но это ведь не одно и то же, верно?
