ее на некотором удалении был возведен вагенбург, или гуляй-город – кому как нравится называть укрепление из сцепленных между собой телег… Единственное, в передвижном заграждении были оставлены проходы на случай особо сильного натиска татар и отступления гридей.
Таким образом, подготовленный мной и мне же порученный рубеж (ради такого дела Юрий Ингваревич выделил мне четыре сотни ополченцев из числа защитников Среднего города) стал второй линией обороны. Почему не первой? Да потому, что, оставь мы пролом в стене без прикрытия, число поганых, сумевших проникнуть в град и пошедших на штурм гуляй-города, было бы всяко больше, чем при атаке сквозь брешь, где они вынуждены биться лбом о фалангу русичей! Кроме того, противник получил бы господствующую высоту – имею в виду высоту вала, с которого наверняка бы велся сильный обстрел. И пусть защитников вагенбурга он бы мало беспокоил вследствие нашитых на телеги досок в человеческий рост, служащих отличным укрытием от вражеских срезней, но вот подкрепление уже точно попало бы под ливень стрел поганых. Да и в случае отступления русичам досталось бы… А так вышел и запасной рубеж обороны, и отличная стрелковая позиция для лучников княжеской дружины, после обстрела перебирающихся через ров татар отступивших к телегам.
Что же касается самой схватки в проломе (в которой мне не довелось принять участие), то она пошла самым наихудшим образом для поганых. Без пороха и горшков с огнесмесями татары не имели совершенно никакого преимущества перед фалангой опытных пехотинцев, умеющих сражаться строем. Китайские арбалеты, используемые вражескими стрелками, хоть и доставили определенные проблемы воям первого ряда, но даже при стрельбе в упор большая часть болтов, пробив щиты, застревала в них древками или убойная мощь их заметно гасла. Вследствие чего выдвинутые вперед вой, закованные в дощатые брони, не получали серьезных ран – ламеллярные панцири болты уже не брали…
Попытку же переправить через ров станковые арбалеты по типу «скорпионов» погасили наши собственные «артиллеристы», вооруженные схожим оружием. Все благодаря мне, ага…
Двух дней и ночей оказалось недостаточно, чтобы наладить в Рязани производство даже небольших баллист по типу тех, кои мы использовали при обороне Пронска. Потому и на башни никто ничего ставить уже не стал – к началу штурма кузнецам под моим началом удалось изготовить только четыре рабочих образца, зато с внутренним желобом под горшки с льняным маслом или камни! Их решили придержать на крайний случай, и этот случай настал как раз тогда, когда поганые принялись катить по вновь насыпанным через ров перешейкам станковые арбалеты. Там рязанцы и пожгли сразу несколько легких пороков, перебив также пару десятков китайцев из обслуги…
И даже брошенные в атаку под вечер спешенные тургауды ничего не смогли сделать! Хоть и дрались они отчаянно, и натиск их был действительно самым страшным, и бой с уже уставшими русичами самым упорным за весь день… Между прочим, монголы дрались довольно хитро: пробравшиеся вперед смельчаки с чжидами старались ударить копьем сверху вниз так, чтобы зацепить крюком щит и рвануть его на себя. А стоящий за спиной копейщика стрелок с мощным составным луком или арбалетом бил в упор, целя срезнем или болтом в лицо, шею и прочие уязвимые участки тел гридей… К слову, копейщиков также пытались прикрыть и щитоносцы!
Впрочем, оригинальная и вполне рабочая по замыслу и исполнению тактика для не умеющих драться пешим строем тургаудов была чересчур сложна, и полного взаимодействия на поле боя им достичь не удалось. Русичи же, в свою очередь, старались не подпустить к себе копейщиков, активно теснили щитоносцев врага стремительными уколами пик и рогатин. Быстро уяснив, какую опасность представляют собой падающие сверху крюки чжид, они вскоре наловчились перекрываться щитами, не позволяя цеплять их за кромку, и в конечном итоге гвардия Батыя захлебнулась кровью…
Немалые потери за день понесли и дружинники, пало до пяти сотен воев. Но наколотили они едва ли не вчетверо больше ворогов! Правда, вал мертвецов у бреши никто не брался разгребать и пересчитывать, но потери врага однозначно выше двух тысяч, учитывая и обстрел лучников, и сбитых с лестниц в ров, покалеченных спущенными вниз по льду бревнами поганых…
Еще тысяча ополченцев погибла на стенах. Но и татары во время штурма городней у Исадских и Ряжских врат несли как минимум втрое большие потери! Таким образом, не прорвав оборону ни на одном из направлений штурма, Батый за день потерял едва ли не пятую часть своих сил. И пусть защитников погибло также немало, еще как минимум на один столь же интенсивный штурм сил рязанцам должно хватить – точнее, защитникам первого рубежа обороны! А ведь при этом ударная сила князей – панцирная кавалерия дружинников – еще даже не была введена в бой! Так что поганых ждет немало неприятных сюрпризов…
Бату-хан пребывал одновременно и в ярости, и в тяжелых думах, и в терзающих его сердце сомнениях. Первый штурм не дал ничего, кроме очередных тяжелых потерь, убедительно доказав, что орусутам хватает сил на защиту столицы и что драться они будут до конца… Впрочем, гонцы от Субэдэя уже прибыли в его стан: завтра старый лис приведет свои тумены на помощь, и нукеров взять Арпан точно хватит, даже если придется похоронить орусутов под телами покоренных! Вот только стоит ли Арпан такого напряжения сил и таких потерь?!
Ларкашкаки западного похода волновало незримое присутствие врага, регулярно пытающегося пробраться в его лагерь. Первая вылазка орусутов велась сквозь подземные ходы – о том хан узнал от немногих пленных, кто не выдержал страшных пыток, – но каган Арпана вовремя приказал завалить их. При этом сама вылазка кончилась сожжением трети пороков и гибелью многих нукеров…
А вторая оказалась еще более успешной: накануне решительного штурма враг уничтожил склады со всеми видами огненных зелий, имевшихся в распоряжении Батыя! Одно это ставило под вопрос успех дальнейшего похода к «последнему морю», а тут еще нападение на обоз, считай, у самого лагеря… И пусть отправленные на юг дозоры в первый же день доложили, что напала на кипчаков горстка орусутов, но уже вчера в лагерь прибыл очередной туаджи – его отправил начальник охраны гонцов. Монгольский отряд нашел место схватки и гибели тысячи кипчаков на льду реки… Место схватки было вытоптано напрочь и густо залито кровью, потому выяснить наверняка, каковы были силы нападавших, не представлялось возможным. Но тысячу кипчаков, пусть они и не первые среди нукеров хана, горсткой орусутов не истребить! Значит, где-то рядом находится скрывшийся в лесах отряд врага неизвестной численности,
